b000002167

34 ЗОЛОТЫЯ СЕРДЦА. лицо, обрамленное сѣдыми, подстрижен- ными подъ гребенку волосами и длинны- ми усами, висѣвшими надъ плохо выбри- той нижней частыо лица. — И надолго?—боязливо спросилъ май- оръ Катю. — Да, надолго... теперь надолго... — А-а!... Ты, значитъ, слышала обо мнѣ?—стыдливо спросилъ майоръ. — Да, я слышала... Но нѣтъ... нѣтъ... я не поэтому!—вспыхнула К а т я .—Я со- всѣмъ по другому... совсѣмъ по друюму,— повторила она задумчиво. — И въ такое время! Ты не слыхала, можеть быть,—у насъ здѣсь вокругъ хо- лера... — Слышала и это. Но мнѣ все равно... Вѣдь ты же не боишься!АКузьминишна ужъ навѣрно не боится? Чѣмъ я хуже васъ? Въ дверяхъ показалась строгая фигу- ра Кузьминишны. — Такъ и надо... Омойтесь въ банѣ покаянія и очиститесь въ горнилѣ смер- ти, —проговорила она наставительнымъ т о ііо м ъ , молясь въ передній уголъ. Катя бросилась было къ ней, но Кузь- минишна чопорно и серьезно расцѣлова- лась сь ней и смиренно, скрестивъ на груди руки (это ея обычная поза въ чрез- вычайныхъ случаяхъ), встала въ углу у двери. Кузьминишна сердилась: она не могла простить Катѣ ея „безчувственнаго забвенія“ ихъ, какъ будто ихъ совсѣмъ на свѣтѣ не было, какъ будто они не любили или не умѣли уже, или отвыкли любить, какъ будто въ нихъ (т. е. въ майорѣ, въ ней и „во всѣхъ прочихъ“, подразумѣвала она) сердца не было, серд- це вдругъ застыло и охолодѣло. Она многое ей простила, она, въ продолженіе долгихъ четырехъ лѣтъ предаваясь на- единѣ размышленіямъ о странномъ пове- деніи Кати, о крутомъ переломѣ въ ея характерѣ, многое угадала, хотя и смут- но, но угадала, и чѣмъ болыне угадыва- да, тѣмъ. болыпе прощала ей, но одного не могла простить,—именно: „зачѣмъ сер- дце забыли; вѣдь, сердце-то также болѣ- ло и страдало и у другихъ, а забыли сердце, уму дали да отмщенію волю!“ Но недолго, конечно, Кузьминишна фи- гурировала въ этой роли огорченной мат- роны: она даже не выдержала и нѣсколь- кихъ минутъ молчанія, въ продолженіе которыхъ отецъ безмолвно наслаждался, смотря въ милое, дорогое лицо своей до- чери и въ каждой чертѣ ища то того, стараго, то совсѣмъ, совсѣмъ новаго. Въ немъ было и то, и другое: отъ стараго осталась дѣтская улыбка, иногд-а бойкій, рѣзкій взглядъкарихъглазъ, отъ новаго — строгость и угловатость чертъ на лицѣ и иечать какого-то глубокаго страданія, но такого, которое доставляло человѣку много свѣтлыхъ, отрадныхъ минутъ... Всего же поразительнѣе было въ ней— строгая простота, почти аскетическая, изъ-подъ которой хотя и била ежеминут- но свѣжая, знойная струя молодой, пол- ной силы жизни, но тѣмъ не менѣе ни- сколько не вредила общему впечатлѣнію. Кузьмннйшна не утерпѣла; ее волновало это „безпечальное созерцаніе“ майоромъ своей дочери. — А вы бы, сударь, полюбопытствова- ли: чему ваша дочка изволила научиться въ иныхъ земляхъ?—предложила она май- ору. — И всему, няня, и очень немногому,— поспѣшила отвѣтить Катя. — Такъ все жъ таки научилась дѣль- ному... или такь?—переспросила Кузь- минишна. — Кое-чему и дѣльному... Пріѣхала вотъ въ бабки сюда, въ земство. — Гм... Ну, такъ хорошо!... ІІостой- же,—-погрозилась ей, улыбаясь, Кузьми- нишна и тотчасъ заволновалась, зашумѣ- ла ключами, и лицо ея приняло то оза- боченное выразкеніе домовитыхъ матерей, съ которымъ онѣ любятъ угощать своихъ возвращающихся изъ ученья дѣтей. Кузь- минишна устраивала праздникъ деревен- скаго кулинарнаго искусства, сбивъ съ ногъ для этого дѣла почти всю колонію, даже невозмутимаго Трошу, котораго за- ставила ловить курицу, забѣжавшую отъ страха предъ гонявшейся за нею Кузь- минишной къ нему въ огородъ. Три дня Кузьминишна справляла по старозавѣтному праздникъ въ ознамено- вапіе возвращеиія „блудной дщери“ : то заколола лучшаго гуся, то индюшку, то каплуна. Но въ то время, какъ увлек- шись слишкомъ воспроизведеніемъ притчи о „блудномь сынѣ“ , она забыла овсякой гигіенической предосторожности, майоръ, напротивъ, окружилъ свою дочь самою нѣжною заботливостыо и въ каждой ме- лочи старался парализовать слишкомъ усердное гостепріимство Кузьминишны. За об Іздомъ онъ то возьметъ у Кати съ тарелки слишкомъ жирный кусокъ и по- ложитъ ей тщательно выбранный имъ дру- гой, то нѣжно спрячетъ у нея изъ-подъ глазъ миску съ земляникой и сливками,