b000002167

ГЛАВА III. ОБИТАТЕЛИ МАІОРСКОЙ КОЛОНШ. 25 емназію увезли его. Да ты къ чему это больной-то, родной мой? — Пережилъ больше, чѣмъ нужно, ня- н я ,— вотъ въ чемъ дѣло. Она внимательно посмотрѣла мнѣ въ лицо, сжала сухія, тонкія губы и покача- ла въ раздумьи головой. — Ты у меня люби его, — твхо, но строго приказала она Катѣ, которая улыбнулась:—у него сердце есть, хоро- шее сердце... Всѣмъ можетъ человѣкъ перемѣнитьея, а сердцемъ нельзя. Сердце не вырвешь... Ну, чего тамъ, старикъ- то твой нейдетъ? Пора бьі и закусить. Вотъ погодите жъ, коли такъ, я ужъ хоть этимъ заслужу! Она зашумѣла въ карманѣ ключами и, подмигнувъ мнѣ, вышла. Я еще никакъ не могъ освободиться отъ всплывшихъ въ моей памяти картинъ дѣтства. Я долго смотрѣлъ на дверь, въ которую вышла старушка, и цѣликомъ погрузился въ море воспоминаній, совер- шенно забывъ о присутствіи Кати. Да, я какъ теперь вижу въ моеи дѣт- ской эту старушку (она и тогда была уже, двадцать лѣтъ назадъ, такой же старушкой, или, по крайней мѣрѣ, мнѣ такъ казалось, что она нисколько не из- мѣнилась). Мы одни, сальная свѣча го- ритъ, потрескивая, глухо постукиваютъ ея спицы и беззвучно шевелятся. ея губы, считая петли; я всегда вслухъ съ нею училъ уроки: былъ ли то законъ Божій, или ариѳметика, или исторія - я все чи- талъ ей вслухъ и каждый урокъ раза по- два, по-три; она всегда слушала съ не- измѣннымъ любопытотвомъ, вниманіемъ и серьезностыо. Какъ теперь помшо, меня чрезвычайно удивляло одно обстоятель- ство. Я еще не умѣлъ читать бойко, т.-е. не умѣлъ впередъ отгадывать то выра- женіе, которое должно слѣдовать по смы- слу рѣчи, и потому часто, желая прочи- тать скорѣе, вралъ или заминался; въ это время Кузьминишна всегда поправ- ляла меня или подсказывала.„наизустъ“ , не глядя въ книгу. Помню, съ какимъ удивленіемъ, смѣшаннымъ съ уваженіемъ, смотрѣлъ я въ ея строгое лицо, обра- щенное къ чулку, и долго не въ состо- яніи былъ продолжать. „Ты чего же, Ни- колушка, остановился?—спрашивала она меня“ .— „Да я, няня, думаю — какъ ты это такъ, не учившись, отгадывать умѣ- ешь?“—„А ты думалъ, что вы только одни умны, что ужъ простые люди и разумѣнія не имѣютъ... Ііѣтъ , Колушка, разумомъ Богъ никого не обидѣлъ..." Но я все же сомнѣвался, чтобы однимъ разумомъ можно было узнать всякіе тамъ Гвардафуи да Гибралтары, и полагалъ, что она непремѣнно когда-нибудь геогра- фію Ободовскаго изучала. Такъ я и не могъ постигнуть ея умѣнья отгадывать впередъ географическія названія, пока не догадался, что уроки-то я съ ней вмѣстѣ училъ и перечитывалъ одно и тоже нѣсколько разъ вслухъ. Помню я и то время, когда, сложивъ книги, помолившись, ложился я спать, а она садилась на край моей кровати и начинала мнѣ разсказывать. Замѣчатель- но, что въ ея разсказахъ всегда отсут- ствовалъ „чудовищный и бѣсовскій“ эле- ментъ; въ ея разсказахъ никогда невстрѣ чалось, какъ это бываетъ у всѣхъ дру- гихъ, ни бабы-яги, ни „кипятъ котлы кипучіе, точатъ ножи булатные“, ни чудовища съ песьими головами, напротивъ: всѣ ея разсказы болыпе воспѣвали герой- скіе или, по крайней мѣрѣ," генеральскіе подвиги Кутузовыхъ, Суворовыхъ, даже рыцарей-крестоносцевъ, англійскихъ ко- ролей и проч. Или подвиги мученичества и добрыхъ дѣлъ изъ Четыі-Минеи. Конеч- но, это объясняется тѣмъ, что она была грамотна и въ свободное время читала житія святыхъ, а въ молодости ей, ка- жется, попадали въ руки „батальныя“ сочиненія и даже рыцарскіероманы. Одинъ разсказъ ея поразилъ меня впослѣдствіи удивительнымъ сходствомъ съ романомъ Вальтера Скотта „Айвенго“ . Она была старая крѣпостная дѣвка, но изъ хоро- шаго, образованнаго помѣщичьяго дома, и жила сначала въ горничныхъ при ба- рышнѣ, жившей со старикомъ отцомъ, кончавшимъ свой вѣкъ среди уединенія деревни и своей библіотеки, по незави- сящимъ отъ него обстоятельствамъ, за- тѣмъ была послѣ ключницей. Барышня читала вслухъ съ нею всѣ книги изъ библіотеки отца и сама выучила ее гра- мотѣ. Старикъ-отецъ обращался хорошо съ своими крѣпостиыми, а бывавшіе у него знакомые нисколько не шокировались тѣмъ, что его дочь читала книжки съ крѣпост- ной горничной и даже ипогда заговари- вала при послѣдней „о матеріяхъ важ- ныхъ“ . Все это имѣло на ея характеръ значительное вліяніе. Ея міросозерцаніе далеко хватало за предѣлы народныхъ воззрѣній, а натура ея пріобрѣла стой-