b000002167

3 А Б Ы Т А Я. (РАЗСКАЗЪ ЗНАКОМАГО). то вышло совершенно случайно. Я ѣхалъ по одному глухому уѣзду —ой губерніи. По дѣламъ мнѣ нуж- но было остановиться у евященни- ка. Батюшка принялъ меня въ зальдѣ, гдѣ была приготовлена закуска и сидѣло нѣсколько мужчинъ (батюшка былъ име- нинникъ), между тѣмъ какъ „женскій полъ“ сидѣлъ за самоваромъ въ сосѣдней ком- натѣи изрѣдка, въ полуотворенную дверь, засматривалъ на нашу половину. Мы съ своей стороны платили ему тѣмъ же. Вдругъ мнѣ мелькнуло знакомое лицо... Господи! Какъ это было давно уже! Я зналъ ее въ столицѣ: это было милое, юное существо, такое нѣжное, хрупкое, что всѣ мы въ то время боялись, что она расшибется прп первомъ же ударѣ жиз- ни... Ей тогда едва исполнилось шестнад- цать лѣтъ. Потомъ она исчезла какъ-то внезапно—и ни въ комъ не было сомнѣ- нія, что она погибла. Такъ порѣшили всѣ, даже ея близкіе знакомые, вздохнули, по- плакали—и стали забывать... Забылъ ее и я, между тѣмъ ея чудные, болыпіе темные глаза такъ часто съ нѣж- вой, довѣрчивою лаской смотрѣли на меня, а маленысая ручка иногда долго лежала въ моей рукѣ, то холодѣя, то вздрагивая и пылая отъ полноты чистаго, дѣвствен- наго чувства, которьшъ мы были полны тогда оба. То было чувство безконечнаго и полнаго довѣрія другъ къ другу; но въ то время, какъ она, со всею полнотой жеискаго чувства, довѣрялась мнѣ тепло и радостно, я все-таки смотрѣлъ на нее, какъ на милаго, граціознаго ребенка, по- стоянно опасаясь, какъ бы она не рас- шиблась намоихъ глазахъ...Передъ тѣмъ, какъ она исчезла безвозвратно съ нашихъ глазъ, я на своемъ столѣ нашелъ малень- кую записку, въ которой было только пять словъ: „Я ѣду. До скораго свиданія!“ Я очень хорошо понималъ, что значили эти слова: она ждала меня. Но я не... я не пошелъ за нею; мнѣ было только гру- стно и больно, что такъ скоро соверши- лось то, что я предполагалъ: милое, хруп- кое, граціозное существо ,,разбилось“—и притомъ разбилось само, такъ, какъ раз- бивается ребенокъ, несясь, сломя голову, къ опредѣленной цѣли. Я ждалъ еще, что она вернется... но она не вернулась, она даже не написала мнѣ уже болѣе ни строч- ки. Изрѣдка вспоминая о ней, мы пожи- мали грустно плечами, а потомъ забыли. Теперь я едва могъ ее признать: смуг- лое, загорѣлое лнцо, нѣсколько заскоруз- лыя руки, сутуловатая, но не столько худая, сколько жилистая, она напоминала старыхъ дѣвушекъ-вѣковушъ; только ли- цо ея, нѣсколько загрубѣлое, не было ни сухимъ, ни слишкомъ строгимъ, а въ гла- захъ свѣтилось что-то прежнее, дѣвствен- но-ребяческое. Ей было теперь, вѣроятно, лѣтъ 25 — 27, но она казалась старѣе. Она была весела и чувствовала себя у батюшки какъ дома. Повидимому, она меня замѣтила и стала все чаще и чаще вематриваться въ меня изъ-за широкой фигуры матушки, сидѣв- шей за самоваромъ. Когда насъ познакомили, она слегка по- блѣднѣла, но не подала виду, что знаетъ меня. Я счелъ тоже ненужнымъ откры- вать это... Потомъ она скоро ушла. Черезъ два дня я былъ у нея въ шко- лѣ—старый церковный флигель, холод- ный и сырой. Мы уже были какъ давніе знакомые. Я сидѣлъ въ ея маленькой- маленькой комнаткѣ, съ полками полу- растрепанныхъ книжекъ, съ заплѣсневѣ-