b000002167

3 4 4 КАКЪ ЭТО БЫЛО. лымъ крохотнымъ оконцемъ, сосновымъ столомъ, самодѣльными плетеными стулья- ми, съ постелью, постланною на кровать въ родѣ положенныхъ накозелки досокъ. Это была ея келья, ея дѣвственная кро- вать, той, которой нѣжныя ножкикогда- то скользили по паркету залъ и гости- ныхъ, освѣщенныхъ люстрами, среди газа и дорогихъ матерій, одѣвавшихъ ея род- ныхъ и ихъ покои. Все время она была нѣсколько смуще- на и, чтобы скрыть это, старалась какъ- то нервио говорить о всевозможныхъ предметахъ,перебѣгая съодного надругой. Мы такимъ образомъ проговорили дол- го, избѣгая вспоминать о прошломъ. Толь- ко разъ я замѣтилъ: — Я очень радъ, что васъ встрѣтилъ... Конечно, это все... тяжело вамъ... Но все же—вы живы, а мы уже всѣ васъ от- ьѣли... Она молчала. — И вы не жалѣете о прежнемъ?— спросилъ я. — Н ѣ тъ ,—отвѣчала она, вспыхнувъ и опустивъ глаза:—но иногда... впрочемъ— это раныпе — да, я тосковала, но о чемъ—не могла бы сказать опредѣленно. Она быстро вскинула на меня глаза и тотчасъ же снова опустила ихъ, нервно схватившись рукою за грудь, какъ буд- то ее что-то душило. — А теперь... теперь мнѣ хорошо,— сказала она, помолчавъ минуту:—я при- выкла... Кругомъ меня здѣсь столько уже „своихъ“ ... Вы не вѣрите?—спросила она какъ-то особенно пытливо. — Не знаю, какъ вамъ сказать,—от- вѣчалъ я :—можетъ быть... Но все это для нашего времени такъ еще необычно, такъ ... И притомъ — деревня... глушь... тьма... и эта... нищета... — 0 , это все... все это н етакъ ,к акъ вы думаете!—быстро перебила она.—Все это имѣетъ столько же страшнаго въ се- бѣ, сколько и милаго, хорошаго. Впро- чемъ, это можетъ быть понятно только для меня: я привыкла... Да, чтобы по- нять это—нужно быть здѣсь... Но иногда мнѣ бывало очень грустно... Но отчего— я не знаю... Да я и не старалась вни- кать въ это... Я тотчасъ же настойчиво гнала это настроеніе... Послѣ стало оно приходить все рѣже и рѣже... Я вѣдь постарѣла... Я —уже старая дѣвушка... Я похолодѣла... Да, я —монашка... Для меня здѣсь уже нѣтъ ... (Онався поблѣд- нѣла и на минуту замолкла). — Ну, будетъ объ этомъ... Это—пу- стое!.. Я живу здѣсь давно уже дру- гимъ... Я радуюсь радостями „моей“ мо- лодежи... Я счастлива ихъ счастьемъ. Мы разошлись. Черезъ день я былъ опять у нея. Она была, видимо, сдержаннѣе теперь и старалась казаться ровнѣе и хладно- кровнѣе, старалась быть, какъ мнѣ ка- залось, именно „монашкой", но когда я уходилъ, она мнѣ сказала, сильно сму- тясь и покраснѣвъ: — Вы меня портите...Ко мнѣ возвра- щается... это нрежнее настроеніе... Я боюсь... — Какое же это настроеніе? Чего вы боитесь?.. — Не знаю... Мнѣ такъ хочется васъ видѣть, говоритьсъвами... Слышать вашъ голосъ... ваши выраженія, когда вы го- ворите о томъ, о старомъ... обо всемъ этомъ, прежнемъ... Она окончательно смутйлась и не дого- ворила. Можетъ быть, ей показалось, что я могу понять ее не такъ. Скоро я долженъ былъ уѣхать. Япри- шелъ къ ней проститься. У нея были го- сти—деревенская молодежь—парни и дѣ- вушки; всѣ они сидѣли въ самой школѣ и она угощала ихъ орѣхами, пряниками, чаемъ, и весело говорила и смѣялась съ ними. Очевидно, она всѣхъ ихъ любила, какъ „свою молодежь", какъ говорила она, радости и горе которой' были для нея такъ близки и дороги. Ей было, ка- жется, пріятно, что я засталъ ее въэтомъ обществѣ, что у нихъ было такъ хоро- шо, весело, любовно... Весело онавстрѣ- тила и меня. Мы продолжали вмѣстѣ шу- тить, смѣяться. Гости скоро разошлись и мы остались одни. Я сказалъ ей, что уѣзжаю завтра. Вдругъ смущеніе, видимо, охватило ее всю. — Такъ уже скоро?.. И надолго?— спросила она разсѣянно. — Да, вѣроятно... къ сожалѣнію... Ѣду въ столицу. Она вспыхнула, губы ея задрожали; вдругъ она быстро поднялась и хотѣла выйти, но не у сп ѣ л а— слезы вырвались у нея изъ глазъ и она, закрывъ лицо, за- рыдала... — Зачѣмъ вы пріѣзжали сюда? Зачѣмъ вы встрѣтились сомной?—шепталаона.— Вы отравили меня... Вы привезли съ со- бою весь этотъ ядъ ... изъ прежняго. Онъ