b000002167

ГІОТАНИНЪ ВЕРТОГРАДЪ. 335 ные вечера въ своихъ берлогахъ, двину- лись въ города и стольцы „приложить свои силы къ дѣлу... на свѣтскомъ по- прищѣ“ . А вотъ какой-то толстенькій, низень- кій, съ просѣдью, человѣкъ,—мѣщанинъ, надѣвшій барскій сюртукъ, но забывшій перемѣнить сапоги-кубышки, подбриваю- щій попрежнему, какъ рекрутъ, заты- локъ и носящій оловянную серьгу въ ухѣ. Это—бывшая правая рука знамени- таго откупщика, вдругъ взбунтовавшійся какой-то дикой мечтой,—и теперь вотъ чего-то волнуется, бѣгаетъ, суетится, плюется, на чемъ свѣтъ ругаетъ и про- клинаетъ и своего бывшаго „хозяина“ , и свою собственную „продажную душу“ ,не даетъ никому покоя своимъ покаяннымъ порывомъ и доносами на всевозможныя откупныя фортели и плутни и какими-то невѣроятными реформаторскими проекта- ми, которые онъ сочиняетъ сотнями, про- сиживая напролетъ цѣлыя ночи въ гряз- ныхъ номерахъ гостинницъ. Авотъ еще— высокій, бѣлобрысый, длинный и сухой, какъ вѣха, юный послушникъ, съ вися- щими косицами желтыми волосами, въ шумящемъ коленкоровомъ полукафтанѣ. Онъ постоянно всѣхъ проситъ шопотомъ на пару словъ, „по сѳкретному дѣлу“, и затѣмъ, уведя собесѣдника куда-нибудь за печку, цѣлый часъ мучаетъ его ка- кими-то странными, мало-вразумительны- ми сообщеніями, вытаскивая въ то-же время таинственно изъ-за пазухи цѣлый ворохъ стйхотворныхъ упражненій „обли- чительнаго направленія“ ... Было тутъ же не мало и крестьянъ,— но такъ какъ всѣ они въ то время при- надлежали къ какому-то особому „секрет- ному“ разряду людей, съ которыми раз- говаривали не иначе, какъ въ темныхъ переднихъ, нли сѣняхъ, ііл и прямо на кухнѣ, и то какими-то полунамеками, то въ началѣ мы, дѣти, имѣли объ нихъ очень смутное представленіе. Намѣчались уже въ то время личности и нѣсколько другого характера, такъ сказать, „обратнаго теченія“—не „изъ нѣдръ“, а „въ нѣдра“. Я помню хорошо одного мелкаго чиновника, человѣка уже не молодого, лѣтъ тридцати, который до того заинтересовался „начавшимся дѣ- ломъ“ , что чуть не каждый день прихо- дилъ къ намъ, говорилъ съ отцомъ, при- слушивался ко всему, что только имѣло какое-нибудь отношеніе къ дѣлу, но самъ не высказывался, а между тѣмъ все болѣе становилось замѣтно, что онъ что-то носилъ въ душѣ, что-то въ немъ назрѣвало. Это былъ раныие про- сто скромный, задумчивый, одинокій че- ловѣкъ, а теперь вдругъ онъ сдѣлался оживленнымъ, нервнымъ; онъ чего-то ждалъ напряженно, со страхомъ, но вмѣ- стѣ и съ надеждой на что-то такое, что должно было его спасти чуть не отъ смерти. Онъ былъ словно заключенный, считавшій лихорадочно минуты своего освобожденія, о которомъ до него доле- тѣла смутная молва. И, дѣйствительно, когда „вопросъ“ былъ уже окончательно рѣшенъ, онъ пришелъ къ намъ и тор- жественно объявилъ отцу, что „онъ те- перь свободенъ!“ И въ доказательство прибавилъ, что уже продалъ довольно удачно „всю форменную свою пару“ . Оказалось, что Будневъ (такъ его звали) подалъ въ отставку и заявилъ его пре- освященству о своемъ смиренномъ жела- ніи „принять иноческій чинъ“ . Это было такъ неожиданно, что даже отецъ былъ изумленъ. И только впослѣдствіи оказа- лось, что тайною мечтою Буднева было поступить въ миссіонеры... Но почему онъ не могъ все это сдѣлать раныпе, почему все это было пріурочено имъ къ освобожденію крестьянъ, къ которому онъ могъ имѣть только очень отдален- ное отношеніе,—это, какъ и многое дру- гое, касавшееся всѣхъ этихъ странныхъ личностей, составляло загадку,еще разъ доказывавшую только, что 19 февраля было у насъ явленіемъ далеко не сословнаготоль- ко характера: оно являлось преддверіемъ великаго освобожденія личности, вообще, какъ матеріальнаго, такъ и духовнаго. Чтобы хотн нѣсколько понять это и по- чувствовать, достаточно было въ то вре- мя взглянуть на Буднева, когда, послѣ нѣсколышхъ мѣсяцевъ „искуса“ въ ка- комъ-то монастырѣ, онъ явился къ намъ, вмѣсто знакомаго. шаблоннаго вицъ-мун- дира. въ новенькомъ черномъ подрясни- кѣ, подпоясанномъ широкимъ кожанымъ поясомъ, съ отпущенной бородкой и уже длинными волосами: глаза его вдохно- венно горѣли, все въ немъ было возвы- шенно и торжественно... Да, дѣйстви- тельно, „онъ, наконецъ, былъ свобо- денъ!..“ И въ сіяющихъ взорахъ этого чудака свѣтилась та же таинственная всепокоряющая „мечта“, которая раскры- вала .предъ нимъ какія то неизреченныя перспективы. Все это были, конечно, „чудаки“, лич-