b000002167

ПОТАНИНЪ ВЕРТОГРАДЪ. игдѣ, кажется, нѣтъ столькихъ „мечтателейа , какъ среди насъ, русскихъ. Это явленіе въ высо- кой степени знаменательное. Меч- та ,—что бы ни говорили противъ нея лю- дп практическіе,—вѣдь это поэзіяжизни, заглушенный порывъ къ идеалу, страст- ное желаніе взмахнуть духовными крылья- ми, чтобы хотя на мгновеніе подняться надъ скорбной и сѣрой юдолью жизни. И хшкогда, кажется, не плодилось у насъ столько этихъ „мечтателейа , какъ въ го- ды, непосредственно предшествовавшіе и слѣдовавшіе за „освобожденіемъ1'. Предо мною прошло много такихъ фигуръ, ко- торыя оставили на душѣ глубокій слѣдъ. Освободительныя идеи уже носились въ воздухѣ и проникали все глубже и глуб- же въ самые глухіе закоулки нашей ро- дины—и вотъ изъ этихъ глухихъ „нѣдръ" вдругъ потянудись, какъ изъ пещеръ на мерцающій вдали свѣтъ, какія-то стран- ныя личности, удивительныя, приводив- шія всѣхъ въ изумленіе, а иногда даже и въ страхъ, о существованіи которыхъ никто, кажется, ые могъ даже и подозрѣ- вать. Эти странныя личности иногда по- являлиеь и въ зальдѣ моего отца, пора- жая наше дѣтское воображеніе. Личности были, дѣйствительно, странныя: помѣщи- ки—лохматые, бородатые, въ нагольныхъ или суконныхъ полушубкахъ и личныхъ сапогахъ или валенкахъ, но въ тоже вре- мя въ очкахъ или съ какими-то особыми перстнями „съ сувенирамиа на грубыхъ, толстыхъ загорѣлыхъ пальцахъ, курив- шіе изъ какихъ-то особыхъ „турецкихъа трубокъ съ причудливыми чубуками; го- ворили они болыпею частію громко и гру- бовато, хотя иерѣдко вставляли француз- •скія фразы,—иоченьмного вкпиваливод- ки. Но зато надъ ними всѣ добродушно лодсмѣивались и говорили, что это са- мый милѣйшій идобрѣйшій народъ ,заис- ключеніемъ, впрочемъ, истинныхъ „баръа , которые ими брезговали и посматривали на нихъ очень подозрительно, встрѣчая ихъ теперь, къ своему изумленію, на дво- рянскихъ собраніяхъ. Всѣ они пріѣзжали въ городъ обыкновенно въ простыхъ крестьянскихъ пошевнях^ или телѣгахъ, всегда рядомъ съ „братомъ-мужикомъ", который, однако, непремѣнно оказывался какимъ-нибудь особеннымъ, „феноменаль- нымъ мужикомъ“ ; этого „феноменальнаго" брата-мужика они, почти насильно, тащи- ли съ собой въ комнаты, къ гостямъ и въ гости, поили водкой и разсказывали присутствующимъ про его какія-нибудь необыкновенныя дарованія: то онъ ока- зывался замѣчательнымъ ораторомъ и зна- токомъ народныхъ пѣсенъ и мотивовъ, то изобрѣтателемъ удивительныхъ ма- шинъ, то настоящимъ „министромъа по уму... „Вотъ оно гдѣ сидитъ—это буду- щее-то!.. Вотъ здѣсь-съ... Дайте только намъ съ нимъ ходъ!.. Ужъ повѣрьте намъ, мы съ нимъ изъ одной чашки одной лож- кой хлебаемъ!..“ И увлеченный патронъ, похлопывая по плечу своего протеже, ма- шетъ возбужденно руками, ерошитъ на головѣ волосы и особенно выразительно сверкаетъ на всѣхъ глазами, въ кото- рыхъ такъ ясно свѣтится какая-то неиз- рѣченная „мечта“ ... Потомъ—какіе-то удивительные добро- вольцы изъ духовнаго званія, доброволь- цы-разстриги, чрезвычайно неловко чув- ствовавшіе себявъ мѣшковатыхъ, куплен- ныхъ на-скоро и по случаю сюртукахъ и брюкахъ, не знавшіе, куда дѣвать свои руки и ноги и стыдившіеся своихъ под- стриженныхъ затылковъ и бритыхъ бо- родъ. Это они вдругъ разстались съ сво- ими „пещерами“ , игонимые какой-то изу- мительной „мечтойа , выношенной въдлин-