b000002167

КАНУНЪ ВЕЛИКАГО ПРАЗДНИКА. 3 3 1 рый подставилъ памъ для поцѣлуя тща- тельно выбритую и обсыпанную душистою пудрой щеку. Былъ представленъ, почти насильно, батюшкою и дѣдушка, который совсѣмъ смутился отъ этой чести и не зналъ куда дѣвать себя. А между тѣмъ я замѣтилъ, что дѣдушку охватило та- кое же волненіе, какъ это было въ день нашего отъѣзда изъ деревни. Онъ стоялъ въ самомъ углу, у порога, какъ будто® ничего не видя, смотрѣлъ на гостей, вздрагивалъ и то и дѣло искалъ кармаяъ съ табакеркой и никакъ не могъ найти. Среди гостей уже шли шумные разго- воры. Но вотъ принесли вина и закуски. Стали выпивать, и начались поздравленія. Дѣдушка весь такъ и впился глазами, полными страха, въ толстаго важнаго гостя, съ крестомъ на груди, и высокаго рыжаго попова сына, когда они подошли къ отцу съ поздравленіями. Я стоялъ ря- домъ съ дѣдушкой и онъ ловилъ все мою руку, какъ будто хотѣлъ опереться. Я взглядывалъ на него и не понималъ, что съ нимъ дѣлается, только чувствовалъ, какъ рука его дрожала, какъ будто его била лихорадка. Между тѣмъ, бесѣда ереди гостей ста- ла оживленнѣе, веселѣе. Самъ важный гость сталъ шутить, и предметомъ шутки выбралъ разряженную нашуАкулину. — Ну, кривая,—говорилъ онъ,—хо- чешь быть вольной? а?.. Чай, спишь и видишь, поди? а?.. Х е - х е - х е ! .. Только бы, молъ, дождаться, а тамъ бы я пока- зала хвостъ-то, даромъ что кривая! а?.. Такъ, что ли?.. — Ась? Чего-то я въ толкъ не возь- му, вашескородіе,—говорила, клаиясь въ поясъ, Акулина.—Совсѣмъ съ пахлей сбилась съ хлопотами-то, да вотъ пова- ренокъ меня съ ума - понятія совсѣмъ сбилъ... — А ты зубы-то, кривая, не загова- ривай... Говори прямо: какъ только объ- явятъ волю, такъ сейчасъ и въ бѣга отъ хозяевъ, въ деревню? а?.. — Да съ чего жъ мнѣ тагды бѣжать- то, сударь, коли вольная буду?—выпали- ла Акулина и даже осмѣлилась улыбнуть- ся всѣмъ гостямъ. — Ишь, хитрая!.. Крива, крива, а въ оба глаза видитъ! — смѣялся важный гость. Адѣдушку все трясла лихорадка. Вотъ онъ зачѣмъ-то вышелъ. Потомъ опять по- явился въ дверяхъ въ то время, какъ подали „донскую шипучку“ и всѣ снова стали поздравлять батюшку, жали ему руки, обнимались другъ съ другомъ и съ чѣмъ-то тоже поздравлялись. Вдругъ важ- ный гость разчувствовался до того, что обнялъ батюшку и троекратно облобы- залъ его. Увидѣвъ это, рыжій поповъ сынъ тоже обнялъ батюшку и потомъ бросился обнимать и цѣловать дѣдушку. Дѣдушка затрепеталъ весь, какъ осино- вый листъ, и его охватилъ невыразимый страхъ. Но чрезъ минуту онъ вдругъ выпрямился, его влажные глазки засвер- кали, онъ сдѣлалъ два шага къ батюш- кѣ и громкимъ, слегка дрожащимъ голо- сомъ, какимъ онъ читалъ въ церкви екте- ніи, поднявъ правую руку, вдругъ сказалъ: — Александръ!.. Бога помни... Пом- ни... Бо-ога-а! Всѣ сразу смолкли и стали смотрѣть въ изумленіи на дѣдушку. Батюшка былъ смущенъ и не зналъ, что сказать. Дѣ- душка смотрѣлъ все на него, дрожалъ и силился что-то сказать, но его губы только беззвучно шевелились. И вдругъ онъ заплакалъ, опустивъ голову. — Саша,—заговорилъ онъ,—мы бѣд- ные... простые... У насъ въ роду этого... не было... сребренниковъ... али мздоим- ства... Помни Іуду... Вспомни, Саша, въ избѣ родился... Ахъ, до-рю ли до грѣха! Соблазнъ-то какой, соблазнъ-то!.. Почести барскія, яства, приношенія... Закупятъ, закупятъ! — Да, что вы, тятенька, что съ ва- ми?.. Какой вы чудакъ,—заговорилъ ба- тюшка.—Вотъ какъ вы засидѣлись въ деревнѣ-то, вамъ все въ страхъ, да въ новинку... Неужели, думаете вы, мы не знаемъ себя? Батюшка весело засмѣялся, засмѣялись за нимъ и гости, какъ вдругъ изъ-за двери показалась Фимушка и, помахивая впередъ себя подожкомъ, заговорила: — Дьяконъ, ты гдѣ?.. Слышно, гово- ршпь?.. Учи сына-то, учи... Ты—отецъ; на тебѣ спросится тамъ... А ты, Лексан- дра, молись... чтобы духомъ укрѣпиться!.. Молись, голубь!.. Ну, прощайте, добрые мои!.. Пора намъ... ждутъ насъ. И Фимушка съ дѣдушкой вышли. Потрясенный всею этою странною сце- ной, я чуть не разрыдался и бросился за дѣдушкой: мнѣ казалось, что его кто-то больно и горько чѣмъ-то обидѣлъ. Уви- давъ его въ комнатѣ матушки утираю- щимъ слезы, я бросился къ нему на грудь и разразился рыданіями, оовершено непонятными и неожиданными.