b000002167

3 3 0 КАКЪ ЭТО БЫЛО. И мы тотчасъ же поставили дѣдушку въ извѣстность о всѣхъ превращеніяхъ нашей жизни, даже до такихъ подроб- ностей, что батюшка, напримѣръ, купилъ себѣ черную шляпу-цилиндръ, а матушкѣ подарилъ „дамскую шляпку". Дѣдушка отъ всего приходилъ въ изу- мленіе, въ то же время покрякивалъ и часто понюхивалъ изъ своей берестяной табакерки. Мы замѣтили, что и дѣдушка былъ въ озабоченномъ и дѣловитомъ на- строеніи, какъ и всѣ, хотя и шутилъ съ нами, казалось, попрежнему. Несмотря на просьбы батюшки ночевать въ „каби- нетѣ“, дѣдушка настойчиво отказался и помѣстился въ кухнѣ. „Ты меня, Саша, оставь,—говорилъ онъ отцу,—лучше мнѣ здѣсь, среди своихъ... А тамъ у тебя те- перь все такое важное... И не уснуть мнѣ!.. А вотъ днемъ-то я изъ-за двери послушаю тихомолкомъ да посмотрю на в асъ“ . Батюшка обижался, хотѣлъ дѣ- душку во что бы то ни стало предста- вить своимъ гостямъ, но дѣдушка ужасно смущался, присаживался только на ми- нуту гдѣ-нибудь въ уголку зальцы и за- тѣмъ незамѣтно скрывался опять за дверь. Но изъ-за двери онъ, казалось, прислу- шивался внимательно и чутко ко всему, что происходило въ зальцѣ среди „важ- ныхъ гостейи . А когда батюшка, веселый и довольный, послѣ ухода гостей гово- рилъ объ успѣхѣ „ихъ дѣла“ и своихъ личныхъ преуспѣяніяхъ, дѣдушка, по обык- новенію, только покрякивалъ подозритель- но и говорилъ: „Ну, ну, дай Богъ, дай Богъ!.. Пора!“ А днемъ онъ все си- дѣлъ либо у матушки, либо въ кухнѣ и о чемъ-то говорилъ съ „неважными го- стями“; я одинъ разъ даже засталъ его, когда онъ, потихоньку, какъ мнѣ пока- залось, что-то писалъ за печкой, надѣвъ болыпія мѣдныя очки, крупнымъ полу- уставнымъ почеркомъ, а около него си- дѣлъ привезшій его шестипалый мужи- чокъ и что-то, кажется, диктовалъ ему. Но когда пришелъ со службы батюшка, дѣдушка наскоро всѣ бумаги спряталъ и ничего ему не сказалъ. Прошло нѣсколько дней и мы стали за- мѣчать, что дѣдушка становился озабо- ченнѣе, даже какъ-то смотрѣлъ на все подозрнтельнѣе и шутить сталъ меныне; говорилъ съ нами мало, развѣ только зайдетъ къ матушкѣ, которая очень об- радовалась Фимушкѣ и вела съ ней длин- ные разговоры на любимую свою тему о ,,святыхъ женахъ-мученицахъ “.Наконецъ, какъ-то вечеромъ дѣдушка сказалъ, что уже пора имъ и ѣхать п что завтра онъ будетъ собираться, какъ неожиданно про- изошло важное обстоятельство. На утро батюшка вернулся со службы очень рано, весь сіяюіщй, веселый, и сообщилъ, что его назначили на очень важное мѣсто и что вмѣстѣ съ тѣмъ изъ Петербурга пришли „крайне серьезныя вѣсти“ , что теперь „ихъ дѣло“ окончательно востор- жествуетъ. Батюшка былъ радъ неска- занно: цѣловалъ матушку, насъ и даже дѣдушку. Затѣмъ сказалъ, что къ нему завтра соберутся всѣ „важные гости“, что Акулинѣ одной не справиться и что надо подыскать ей на подмогу повара, и затѣмъ уѣхалъ дѣлать закупки. Дѣдушку онъ окончательно отговорилъ уѣзжать, пока онъ не отпразднуетъ этотъ „дорогой день“ , какъ онъ называлъ. Дѣдушка остался. Мы, ребята, ожидали завтрашній день съ какимъ-то трепетомъ ,и волненіемъ, и, что всего было удивительнѣе, съ не меньшимъ волненіемъ ожидалъ его и дѣ- душка. Про матушку и говорить нечего: она съ Фимушкой весь вечеръ этотъ про- молилась. Фимушка даже молитву особую придумала—„объ укрѣпленіи въ духѣ бо~ лярина Александра“ . На другой день у насъ съ утра въ домѣ начались хлопоты. ІІа помощь Аку- линѣ пришелъ какой-то безусый пова- ренокъ, который „всячески помыкалъ ею“ , какъ она говорила, „а и всего-то въ немъ званія, что бѣлый колпакъ надѣлъ!..а Гости, по-провинціальному, стали со~ бираться рано, „къ закускѣ“ . Бсѣхъ раньше пріѣхалъ ополченецъ. Онъ былъ теперь такой же сіяющій и веселый, какъ и батюшка; вспомнилъ, наконецъ, и о насъ, забрался къ намъ на матушкину половину, поздравилъ матушку и сталъ шутить съ нами и даже съ дѣдушкой. Онъ былъ такъ беззавѣтно веселъ, что даже дѣдушкины озабоченность и подо- зрительность пропали было. Гости собра- лись уже почти всѣ, какъ вдругъ пріѣ- халъ „самый важный гость“ : такой чести для отца никто не могъ ожидать. Нашъ праздникъ принималъ характеръ важнаго событія, Батюшка, взволнованный, при- бѣжалъ на нашу половину и приказалъ намъ надѣть самое лучшее платье. За- тѣмъ насъ съ сестрой (матушка ечита- лась, попрежнему, больной и выходить отказывалась) повели въ зальцу и пред- ставили „самому важному гостю“, кото-