b000002167

А Н Н У Ш К А. 3 1 9 въ людской новаго человѣчка, малень- каго, худенькаго, черномазенькаго, съ черными глазами, запрятавшагося въ уголъ запечкой ... „Вотъ нашлиеще сокровище!“ ■сказала наша ключница: — „настоящій гал- ченокъ и зовутъ то, слышь, Галькой,.. Полюбуйтесь! Хохлушка, слышь, а можетъ ■арапка“ ... Галченокъ!... И мнѣ, и всѣмъ въ людской это очень понравилось... Съ тѣхъ поръ галченокъ сталъ галченкомъ, и на другой же день принялся было, трязный и босой, какъ и всѣ другіе дво- ровые галчата, прыгать на заднемъ дворѣ— какъ вдругъ матушка вспомнила о гал- ченкѣ, приказала вымыть, причесать, одѣть Гальку и представить къ ней „въ горницы“ ... Священнику, который ходилъ къ намъ давать мнѣ уроки, приказано было учить Гальку грамотѣ... Матушка стала ее держать при себѣ цѣлые дни, занималась съ ней сама, учила ее выши- вать и даже баловала лакомствами... Ино- гда она, смотря на нее, тихо плакала... Но такъ продолжалось не долго; матушка вдругъ ее забывала... Глядишь, а ужъ галченокъ снова толкается въ людской, на кухнѣ, бѣгаетъ на посылкахъ у ключ- ницы, перетираетъ тарелки, ходитъ въ рваномъ затрапезномъ платьишкѣ, нече- саный инемытый; опять урывками играетъ съ дворовыми ребятишками на заднемъ дворѣ... А тамъ опять—смирно и робко галченокъ по цѣлымъ днямъ сидитъ въ комнатѣ матушки, четко выговаривая то- ненышмъ голосомъ склады, сложивъ подъ стояомъ рученіси, и только бойко пры- гаютъ по буквамъ его черные глаза... Ну, д а ... все это, какъ видите, въ порядкѣ вещей... Гм !...—вдругъ почему-то завол- новалсл нашъ ополченецъ и, поставивъ въ уголъ трубку, онъ протянулъ руки къ моей •сестренкѣ и тихонько привлекъ ее къ себѣ. — Да, вотъ галченокъ былъ такойже тогда!.. Я хорошо помню... Вотъ и гла- з а ,—говорилъ онъ, какъ-то особеннолю- бовно смотря вь лицо сестры.—Ну,послѣ я его забылъ... Меня увезли въ Москву... Вообще... изъ стараго ничего не оста- лось... Новые интересы, новая жизнь... Все было забыто... Да... все... Апотомъ... потомъ, знаете, какъ это бываетъ: вдругъ все, сразу, неожиданно и хлынетъ. Ополченецъ помолчалъ, забился въ са- мый уголъ дивана и, какъ мнѣ показа- лось, весь съежился, смутился, пересталъ смотрѣть на насъ, робко опустилъ глаза и, вообще, совсѣмъ не сталъ походить на браваго ополченца. — Да, все было забыто,—повторилъ онъ:—ну, сначала корпусъ... Былъ и въ лицеѣ... И за границу ѣздилъ... Прошло, вѣроятно, лѣтъ десягь... Наѣзжалъ и въ деревню ,— но все это такъ ... мимохо- домъ... Другіе интересы, другая жизнь... А это все... старое, что тутъ осталось,— такъ мелькало только... мимо... Одно мельканіе было... Вотъ однажды получаю письмо отъ матушки, что она очень больна... Пріѣхалъ... Кругомъ, коцечно, заботы... Врачъ дежуритъ... Дворня хо- дитъ на цыпочкахъ... Проходилъ день за днемъ... Матушка моя будто стала по- правляться... Вхожу къ ней какъ-то ве- черомъ... Около нея сидитъ дѣвутка съ Евангеліемъ въ рукахъ и читаетъ... Дѣ- вушка показалась мнѣ очень скромной, съ маленькимъ, смуглымъ, худощавымъ лицомъ... да и вся она была не столько худая, сколько именно маленькая: и носъ у нея, съ горбинкой, тоже былъ малень- кій, и руки маленькія, только глаза были большіе, какъ крупныя вишни, да тол- стая черная коса... И я вдругъ вспом- нилъ „галченка“ ... Я сталъ всматриваться въ нее, чтобы припомнить хорошенько сходство, но тутъ почему-то мнѣ пришла въ голову мысль, что она, вѣроятно, вотъ уже за мужемъ за кѣмъ-нибудь изъ лакеевъ или куче- ровъ... И мнѣ стало не интересно... Ну, да, потому что все это такъ ... въ по- рядкѣ вещей... — Ну, матушка однако не поправи- лась: черезъ недѣлю она умерла... Надо было привести дѣла въ порядокъ... Впро- чемъ, все это долженъ былъ приготовить мой дворецкій... А я болыне, грустный и меланхолическій, ходилъ по саду, по бе- регу рѣки, и думалъ, что это и есть са- мое хорошее дѣло. Забрелъ . я какъ-то однажды въ самый глухой уголъ сада, уже въ сумерки —• и слыіпу, что кто-то очень близко отъ меня тихонько всхли- пываетъ. Гляжу, прямо предо мной, на скамьѣ сидитъ дѣвушка, закрывъ лицо фартукомъ. — 0 чемъ ты плачешь?— спросилъ я, но еще не узналъ—кто эта дѣвѵшка. Она вздрогнула, опустила фартукъ, быстро поднялась и стала смотрѣть мнѣ бояз- ливо въ лицо: я замѣтилъ, какъ блестѣли отъ слезъ ея черные глаза... — Ты—Аннушка, да?... . 0 чемъ ты плакала?— спрашивалъ я. — Можешь ты мнѣ сказать искренно?... — Мнѣ... тоска... бываетъ... Мнѣ хо-