b000002167

2 9 4 Г Е Т М А Н Ъ . на паныцину не гоняють,—кричитъ жин- к а ,—дывись що вінъ придумавъ съ жи- р у !..“ А я усе свое: лежу, лежу, да и зновъ кажу:— „Жинка, кажу, а я наду- мавъ у Москву сходить: хочу пытать, якъ тамъ люды живугь и намъ. зъ Мо- сквы буде що, чи ні?..“ Вотъ-то стару- ха моя сбѣсилась, якъ то сказавъ!.. А на той грѣхъ и умри у меня у Кіевѣ братъ двоюродный... Совсѣмъ былъ оди- нокій: дѣвочка одна слѣпая осталась... А былъ богатый: постоялый дворъ держалъ... Меня и вызываютъ до опекунства...— „Ііу, — каже жинка, — теперь старый у мене совсімъ задуритъ!..“ Такъ и вышло: поіхавъ сначала до Кіева, а тамъ и до Москвы сбіжавъ... Х е... Вотъ оно що бываетъ, якъ мужику блажь въ голову забреде!.. Хе-хе!.. Що-жъ, пане, выпь- емте ще по чарці горілки, а? — Выпьемте, панъ Полуботокъ. — Ото-жъ гарно!.. Гарно, що вы панъ не спѣсивый... Слава Тобі, Боже, що и такого найшовъ!.. А то ужъ и горілки выпить не ’съ кѣмъ було мужику... Ге!.. Заспівай, хлопче, пісню... потишь старо- го!—крикнулъ онъ Гетману. Но Гетманъ упорно молчалъ. Старый хохолъ опять недовольно по- трясъ головойи самъ замолчалъ, изрѣдка покрякивая и стрѣляя изъ-подъ бровей на Гетмана. — Такъ вы, можетъ, хотите, пане, знать, съ чего такая блажь забрела въ голову старому дурню? — началъ снова панъ Полуботокъ, смачно и аппетитно закусивъ стаканъ водки, какъ только смачно могутъ закусывать одни хохлы. — А съ того, пане, що такій дідъ у меня былъ... А у мого діда былъ еще дідъ, ко- торый такъ давно жилъ, що и паньства не зналъ, и солдатчины не бачилъ... Вотъ какъ давно!.. Ну, и поразсказавъ онъ моему діду, якъ тоді люды живали... Може іцо и прихвастнувъ старый, тай Богъ же съ нимъ, коли ему то, старому, въ угіху было,—добре разсказувавъ! Старикъ снова оживился при воспоми- наніи о дѣдѣ и долго разсказывалъ мнѣ про старое житье-бытье на Украйнѣ. И что это были за разсказы: тутъ и народ- ныя преданія, и отрывки изъ исторіи, и украинскія думки, и гоголевскій Тарасъ Бульба,—все смѣшалось во что-то до того прихотливое и невѣроятное, что только иаивная непосредственность стараго хохла могла принять все это за дѣйствитель- ную правду... И старый хохолъ былъ такъ увѣренъ въ сущей правдѣ всего этого, что съ восторгомъ передалъ мнѣ всю повѣсть Тараса Бульбы, которую онъ прочиталъ когда-то и принялъ за на- стоящую исторію. Но вдругъ онъ оста- новился, посмотрѣлъ на Гетмана и на меня подозрительнымъ взглядомъ и, за- мѣтивъ, что я улыбнулся на его наив- ность, онъ сдвинулъ брови и внушитель- но сказалъ: — Оттакъ жила громада у тойвікъ!.. Хе!.. Не бігали ни старый, ни хлопци отъ громады... уси тудыназадъ вертались... И було жъ усе у громады: и достатокъ, и веселье, и кобзарь ій пісни співавъ, и музыка въ громады свій бувъ, и науче- ный хлопецъ у громаді живъ, а не бі- гавъ до паньства... Вотъ то и весело было и самимъ хлопцамъ и дівчатамъ до вінця идти, и старымъ умирать... Хе!.. Що вы, пане, сміетесь? Може вы думаете, що вінъ справді дурень старый и есть, що правду каже про его жинка!.. Э!.. И старый хохолъ видавъ виды: бувъ и я у науки, до цифири и грамоты дошелъ, да убігъ... до дому, бо баловень бувъ вели- кій... Ну, и сказала мнѣ: такъ сиди жъ себѣ дома, да роби, коли счастья не по- нимаешь!.. А я, дурень, ждавъ, що за мной и всѣ хлопци, що у науки были, до громады прійдутъ... Ждавъ, ждавъ, да вотъ ужъ и въ гробъ ложиться пора старому, а вінъ никого не дождався... Свои два хлопца въ науку ушли—и тѣ запропали... Онъ тихо подошелъ къ Гетману и ла- сково сказалъ ,какъ своему ребенку, по- ложивъ ему на голову руку: — Що-жъ, дытыно, потішь старого. Заспівай мени пісню... — Не просите, землякъ, не могу я те- перь співать вамъ пісень,—проговорилъ какъ-то’ глухо Гетманъ. Вдругъ старый хохолъ утеръ кулакомъ глаза, отвернувшись въ уголъ, и угрюмо замолчалъ. Молчалъ упорно Гетманъ, молчалъ и я. Что-то гнетущее было въ этой наступив- шей внезапно тишинѣ. Какая-то туго на- тянутая струна лопнула—и замерла. Чув- ствовалось, что въ отвѣтъ ей не было ни у кого изъ насъ ни отклика, ни утѣше- нія, а праздное слово было бы только ди- кимъ и грубымъ ударомъ по больному мѣсту. Я скоро распрощался и ушелъ. Всю дорогу до дому я думалъ о Гет- манѣ. Личность этого юноши, неожидаи-