b000002167

Г Е Т М А Н Ъ . 2 9 5 но, въ теченіе двухъ-трехъ часовъ, освѣ- тилась для меня съ такихъ сторонъ, о которыхъ я не могъ раньше имѣть ника- кого представленія: онъ стоялъ предо мной воплощеніемъ именно какой-то фа- тальной, непобѣдимой логичности. Я почти не сомнѣвался, что не нынче—завтра, не въ этотъ годъ, то въ слѣдующій, не въ разсвѣтѣ своей жизни, то въ концѣ онъ совершитъ какой-нибудь необычайный, но неотвратимо-логическій для его натуры поступокъ. Я шелъ, все думая о немъ, и совер- шенно непроизвольно иногда оборачивался назадъ и искалъ глазами Малую Медвѣ- дицу... Дѣйствительно, поступокъ (или „про- ступокъ “, какъ, можетъ быть, назовутъ другіе, подобно „проступку“ , совершон- ному имъ въ формѣ воинственнаго путе- шествія къ дѣду), на который онъ рѣ- шился, превзошелъ всѣ мои предположе- нія; онъ былъ поразителенъ имеино по своей жизненной, а не отвлеченной послѣ- довательности и запечатлѣнъ какою-то почти дикою, своеобразною оригиналь- ностью. IV. Прошло довольно много времени, прежде чѣмъ я увидалъ Гетмана. Я все поджи- далъ, что онъ придетъ ко мнѣ, но онъ не приходилъ, а въ номерѣ, въ которомъ онъ жилъ съ землякомъ, уже давно не было ни его, ни стараго хохла. ІІаконецъ, какъ-то вечеромъ, возвратившись домой, я засталъ Гетмана у себя въ кабинетѣ. Онъ медленно ходилъ изъ угла въ уголъ, подергивая задумчиво свой длинный усъ, въ ожиданіи меня. Онъ похудѣлъ, былъ блѣденъ и хмуръ, какъ послѣ долгой бо- лѣзни, и весь какъ-то постарѣлъ. Я невольно воскликнулъ: — Гетманъ! Да вы ли это? Вы были болыіы? — Нѣтъ, пане, тѣломъ не болѣлъ... — А душой? Онъ не отвѣчалъ. — Давно я у васъ, пане, не былъ... ІІе стоило ходить,—Гетманъ все тоско- валъ ... Плохо Гетману было... А вотъ теперь пришелъ прощаться, пане... — Куда же вы? — Пока до дому... Я , пане, въ сол- даты иду... за брата... У брата семья... Батько померъ... Весь хуторъ теперь на братѣ... Маты кормитъ... сестру убогую... Вотъ видите, пане, какъ же это можно: онъ пойдетъ въ солдаты, всю семью по- бросаетъ, а я буду по льготѣ гулять? Вѣдь, несправедливо это?.. Не такъ ли, пане?.. И, притомъ же, ежели я справлю солдатчину, мнѣ всего два года служить, а ему, пане, цѣлыхъ пять... Что жъ съ нашимъ домомъ и семьей будетъ?.. Хо- рошо ли такъ это дѣло оставлять?.. Вѣдь, нехорошо, пане?—спрашивалъ Гетманъ и въ то же время проницательно и какъ-то вызывающе смотрѣлъ мнѣ въ глаза. — Позвольте, Гетманъ, — сказалъ я, совершенно изумленный, — тутъ что-ни- будь не такъ, или я не совсѣмъ пони- маю... Вы какъ - то странно говори- те... — А що, пане, вы не можете по- нять? — Значитъ, вы здѣсь все теряете? — Можетъ быть, пане... — Отправите солдатчину, а потомъ?.. — До дому...въ свою громаду, пане... Помните, пане, я вамъ говорилъ, що мене дідъ до дому зове?.. Такъ и сдія- лось... И Гетманъ улыбнулся. — Гетманъ!—вскрикнулъ я ,—что вы дѣлаете? Вѣдь, вы губите себя!.. — Можетъ и погибну, пане... Що-жъ, пане, хоть и погибну, тілысо бъ за доб- рое діло... — Вѣдь, вы погибните безъ слѣда, въ неизвѣстности... Обдумали ли вы все это? — Пане, видите вы, каковъ я сталъ? — Да, Гетманъ, вы нехороши... — Захирѣю я здѣсь, пане... Все одно... Думалъ я, пане, думалъ до того, что во- лосъ посѣдѣлъ: пойду я направо — ко- ня потеряю, пойду налѣво — самъ по- гибну... Мы оба замолчали. Я пьітался еще от- говаривать его, но это было повтореніе одного и того же. Онъ слушалъ молча, все подергивая свой усъ. — Нѣтъ, пане, вы не отговаривайте меня,—наконецъ, сказалъ онъ, поды- маясь.—Здѣсь и оезъ Гетмана пановъ много... Почемъ, пане, знать: може и Гетманъ не сгине даромъ? _ Дай вамъ Богъ счастія, Гетманъ,— сказалъ я, но мнѣ было грустно,—путь, выбранный Гетманомъ, слишкомъ выхо- дилъ за обычныя рамки жизни и, конечно,