b000002167

БЕЗУМЕЦ Ъ. ( б ы л и н а ). 1. нъ шелъ изнеможенный и уста- лый, покрытый пылью. Путь его былъ дологъ, суровъ и утомите- ленъ. Впереди и позади его лежала жел- тая, высохшая, какъ камень, степь. Солн- це палило ее горячими лучами; жгучій вѣтеръ, не освѣжая, носшгся и рвался по ней, перегоняя тучи сухого песку и пы- ли. Кое-гдѣ бродили только сѣрыя стада овецъ да табуны кобылъ. Селенія попа- дались рѣдко, да и тѣ были жалки и убоги. Онъ ненадолго останавливался въ нихъ и снова торопился впередъ. Онъ чувствовалъ, что изнемогаетъ. Но то, что оставалось ему пройти и вынести теперь, было безконечно мало въ срав- неніи съ тѣмъ, что было имъ пройдено и испытано позади. Это придавало ему бодрости и силы. А когда онъ прижи- малъ руку къ груди и чувствовалъ, что драгоцѣнный кладъ, найденный имъ, ле- житъ около его сердца, ему становилось такъ легко, отрадно, какъ будто ноги его не чувствовали усталости, голова — истомы, и ему казалось, что его несли невидимыя крылья. Онъ еще болѣе ускорялъ шаги и го- ворилъ себѣ: „Скорѣе! скорѣе! пора! дойду ли я? Я чувствую, что мои силы изсякаютъ съ каждымъ шагомъ... Увы!— ихъ едва хватило, чтобы совершить толь- ко то, что я успѣлъ. Кого я застану тамъ, дома? Каковы они теперь, мои братья, сестры и дѣти? Ждутъ ли они меня или же давно похоронили и сочли погибшимъ навѣки мечтателя - безумца? Или, можетъ быть, они отвернутся отъ меня, отрекутся и, устыдясь своего отца и брата, скажутъ: „мы не знаемъ тебя и не хотимъ слушать твой безумный бредъ“ ! При зтой мысли онъ вдругъ поблѣд- нѣлъ, пріостановился и медленно провелъ рукою по горячему лбу. — Бредъ!—повторилъ онъ.—И это — бредъ!? Онъ снова приложилъ руку къ сердцу и, про.сіявъ младенческою радостью, быстро двинулся впередъ. Къ концу пути какъ будто еще же- сточе палило солнце; какъ будто еще злѣе крутилась вкругъ него горячая пыль; какъ будто вся степь, окутанная распа- ленною дымісой, дышала зноемъ и исто- мой; онъ шелъ все быстрѣе и быстрѣе. Лицо его уже давно обгорѣло и стало мѣдно - краснымъ, руки были покрыты истрескавшнмися сухими мозолями, на босыхъ ногахъ виднѣлись язвы; поскон- ная рубаха взмокла отъ пота; сквозь слой пыли, покрывавшей его бороду, про- ступала сѣдина. II. На этотъ путь онъ вышелъ рано, когда еще только занималась заря его жизни, когда горячая кровь еще ключемъ билась въ его жилахъ, когда онъ только-что ис- пыталъ первыя ласки взаимной любви, когда все сулило ему впереди покой, довольство, досугъ и блага земныхъ счастливцевъ,—вотъ еще когда безумная мысль забралась въ его душу и стала терзать его бѣдную голову. Вначалѣ никто не замѣчалъ присту- повъ его безумія, но когда онъ робко заявилъ сомнѣніе въ правотѣ и прочности сулимаго ему благополучія, его стали подозрѣвать...