b000002167

2 7 8 НАДО ТОРОПИТЬОЯ. вая Петрова, — нустите меня — я поѣду завасъ !.. Право!.. Яобязываюсьвысылать до тѣхъ поръ, пока вы не получите че- резъ годъ другого мѣста и не выздоро- вѣете, — высылать вамъ половину жало- ванья... — Браво, Петрова, браво!—закричалъ въ восторгѣ Василій Ивановичъ. — Согласны? Вы согласны?-— спраши- вала Петрова, впиваясь глазами въ На- дежду Павловну... — Какіе славные вы! —проговорила По- бѣдинская, крѣпко пожимая руки тому и другой. — Давайте-ка выпьемъ лучше да поздравимся!.. А затѣмъ — надо торо- питься... VП. Черезъ три мѣсяца въ квартирѣ Петро- вой происходила такая сцена. Петрова, облокотившись на столъ, плакала. Три- четыре студентки, въ шляпахъ и пальто, не раздѣваясь, наскоро-читали какое-то письмо, передавая одна другой, и раз- сматривали лежавшую на столѣ фото- графію. „Милая Лидія Николаевна, — писала мать Побѣдинской ГІетровой на засален- номъ лоскуткѣ почтовой бумаги, круп- пьшъ стариннымъ почеркомъ,—вотъ и все кончилось съ нами, бѣдными, по волѣ Бо- жіей!.. Вотъ и вся наша короткая радость и надежда!.. Изъ глубины сердца и день, и ночь только спрашиваешь: Господь ми- лосердый, зачѣмъ же далъ Ты намъ земную жизнь?.. Впрочемъ, всевъ Твоихъ всемогущихъ рукахъ! Неисповѣдимъ Твой Промыселъ... Вотъ и дорогой нашей На- дечки не стало, милая Лидія Николаевна... Не стало,—нѣтъ ея больше у насъ... Ахъ, матери, матери!.. На что вы родитесь, на что зачинаете дѣтей своихъ? Словно кровыо поливаете вы землю, а земля эту кровь пьетъ, какъ ненасытная губка... Посылаю вамъ, милая Лидія Николаевна, карточку, — по заказу предсѣдателя сни- мали... Спасибо имъ, схоронили съ честыо и съ вѣнками дорогую нашу... Дорога бы- ла дальняя. Когда еще ѣхали, видѣла я, что Надечка утомилась. А тамъ прі- ѣхали въ деревню: съ утра до поздней ночи народъ... А Надечка, такая дели- катная, ѣдетъ и въ ночь, и въ непого- ду... А помощи никакой нѣтъ — одинъ фельдшеръ... Случится операцію дѣлать трудную,—сама дрожитъ вся, боится за больного, по новости, а посовѣтоваться съ кѣмъ или помочь—некому... Извелась совсѣмъ отъ одной думы, не только что отъ дѣла.... А въ деревняхъ бѣдность, грязь, всѣ въ тифу перевалялись и мы- то... А послѣ всѣхъ и Наденька не вы- несла... Простите, милая, не могу писать. Вчера только похоронили... Мы съ Анич- кой не знаемъ, что дѣлать. Сообщите, ми- лая, примутъ ли опять Аничку въ гим- назію. Будемъ ждать вашего отвѣта съ нетерпѣніемъ. Какъ-нибудь перебьемся,— пока предсѣдатель не оставляетъ. Добрый человѣкъ... А все же надо торопиться Аничкѣ... До свиданія, милая Лидія ГІи- колаевна, не оставьте насъ, бѣдныхъ. Хорошо, если бы вы телеграммой извѣ- стили. Мы бы сейчасъ же поторопились выѣхать. Все въ Питерѣ лучше, я бы ра- ботой могла Аничку поддержать, пока на ноги встанетъ. Что дѣлать! Теперь одна надежда“ . Приложенная къ письму фотографиче- ская группа, несмотря на нѣкоторый рас- четъ на эффектъ со стороны фотографа, производитъ удручающее впечатлѣніе, ви- димо, на всѣхъ дѣвушекъ', собравшихся у Петровой. Содержаніе группы, внро- чемъ, было неособенно сложно: скромная комната, посрединѣ бѣлый гробъ, се- ребряные подсвѣчники по бокамъ и впе- реди; въ гробу — маленькое, высохшее совсѣмъ тѣло, какъ у ребенка; въ голо- вахъ — вѣнокъ, а близъ гроба—двѣ фи- гуры: мать въ черномъ платьѣ, повязан- ная платкомъ, — эта простая, скромная, робкая и смиренная предъ велѣніями судьбы русская женіцина, съ нею рядомъ двѣнадцатилѣтняя дѣвочка, сь широко- открытыми глазами, обращенными на лицо покойницы... „Только-то!—говорили эти глаза: — тутъ все? Нѣтъ, это не можетъ быть...“ 0 , конечно, не можетъ быть, потому что въ маленькой Анютѣ уже несомнѣн- но воскреснетъ ея сестра... Вѣдь, въ эко- номіи мірового блага все равно: Костя, Надя или Анюта... 1885 г.