b000002167

ГОСПОДА КАРАВАЕВЫ. 2 6 1 проглядывало то добродушіе, которое встрѣчается у добрыхъ, ласковыхъ кре- стьянъ... Впрочеыъ, всего я тебѣ не стану описывать... Это не мое дѣло. — „Ну, что?—спросилъ я слѣдователя,—въ чемъ дѣло?“ — „А, и вы, сударыня, здѣсь! — сказалъ онъ моей женѣ, не отвѣчая на вопросъ.—Напрасно... Совсѣмъ вамъ не слѣдовало бы за нами гоняться... Какъ это можно!.. Признаюсь, я всегда про- тивъ того, чтобы женщины вездѣ и во- всѣмъ подражали мужчинамъ... Вы — мать и жена—должны беречь свои нер- вы“. •— Жена молча улыбнулась ему.— „Въ чемъ дѣлоа?—переспросилъ онъ, за- саживаясь за столъ и раскладывая бу- маги:—извѣстная исторія: іаесИит ѵйае. Вотъ записочку нашли въ карманѣ. „Про- шу господъ чиновъ полиціи и г. слѣдо- вателя никого не винить въ окончаніи моей жизни, кромѣ собственнаго моего усмотрѣнія. Пванъ Павловъ11, — прочи- талъ слѣдователь, улыбнулся и, показы- вая намъ лоскутокъ бумаги, сказалъ: — видите, даже расчеркнулся по-министер- ски... А вотъ еще книжечка записная съ разными афоризмами и замѣтками. Вотъ послѣдніе, напримѣръ: „Что есть жизнь? Жизнь есть юдоль страданій... Жизнь есть мечта, мечтательное представленіе... Жизнь есть не болѣе, какъ вѣчный ка- зематъ человѣческа-го существа... Но по- звольте спросить — на какомъ это осно- ваніи? Почему уже съ самаго рожденія своего, еще въ утробѣ матери зачатый въ болѣзняхъ, я долженъ въ мученіяхъ до конца проводить свою жизнь? На ка- комъ основаніи?.. По какой причинѣ и цѣли?.. Жизнь есть — прохожденіе карь- еры ... Что есть я, ничтожная тварь, по- пираемая, гонимая?.. Стремлюсь? Куда?.. Одинъ мигъ — и карьеры моей жизни не существуётъ... Попался маленькій каме- шекъ на моемъ пути — и вотъ я обра- тился въ ничто... Что такое я? Мученіе для себя, тягость и терзаніе для ближ- нихъ, въ болѣзняхъ и трудахъ воспитав- шихъ и родившихъ м еня...“ и такъ дальше, все въ такомъ же родѣ читалъ слѣдователь... Я теперь не помню, ко- нечно, дословно всего, но помню, что ка- кое-то подавляющее, ужасное впечатлѣ- ніе производилъ этотъ однообразный на- боръ вычурныхъ фразъ, какъ-то не- ожиданно законченный словами:„Родители, простите меня!.. Пройчіте и вы всѣ, добрые люди!“ И опять: „Иванъ ІІав- ловъ“ . — Вотъ и все, — сказалъ слѣдователь и принялся бойко ппсать протоколъ. Ли- дія ІІиколаевна была блѣдна. Кругомъ наступило мертвое молчаніе и только слышался скрипъ слѣдовательскаго пера. Вдругъ, среди этой тишины, раздался тихій, мягкій голосъ старшаго сына ста- рика; задумчиво опустивъ внизъ голову н сжавъ руки, онъ сталъ говорить что- то: сначала я не вслушался; слышалъ только библейскіе тексты; но потомъ онъ сталъ говорить громче, внушительнѣе... Я опять, конечно, не могу тебѣ типично пере- дать все это... Но смыслъ былъ таковъ: „Братъ мой! Что ты сдѣлалъ?—говорилъ онъ, какъ будто обращаясь къ духу по- койника.—Кого ты убилъ и изничтожилъ? Вѣдь, ты не себя убилъ, братъ мой, а убилъ въ себѣ образъ Божій, вѣчное по- добіе его; изничтожилъ ты въ себѣ сѣмя, плодъ... на который права ты не имѣешь, ибо сѣмя это посѣяно не тобой и не для тебя одного... Какъ ты могъ знать, что должно было изъ него произрасти? Въ тебѣ было дано оно, чтобы ты посѣялъ его въ иочву земли, на душевную ни- ву... Сѣй — и сѣмя твое возраститъ плодъ... Потому что, братъ мой, всякой душѣ,—хотя бы и низменной,—доступно слово истины и добра... Что есть исти- на? Истина, братъ мой, проста, и Господь не скрылъ ее даже отъ ничтожнѣйшаго изъ чадъ своихъ: воздѣлай трудомъ рукъ своихъ виноградникъ твой, полюби ближ- няго твоего, вскорми и воспитай прис- ныхъ твоихъ и, взявъ сѣмя духовное, иди и сѣй на душевную ниву братьевъ своихъ!..“ Все въ такомъ родѣ онъ го- ворилъ еще долго, когда слѣдователь, ос- тавивъ писать, вдругъ спросилъ его: „А ты, должно быть, проповѣдникъ, а? Пропагандистъ?“ — Нѣтъ-съ, это мы такъ, для собст- веннаго поученія... Повторяемъ... Намъ, значитъ, допущено по закону... — скром- но отвѣчалъ онъ, но не безъ лукавства и задней мысли, и замолчалъ; но по его блестѣвшимъ глазамъ я видѣлъ, что въ немъ уже загорѣлся проповѣдническій жаръ, — что ему и еще хотѣлось гово- рить, но присутствіе слѣдователя его сдерживало... Ну, да, впрочемъ, не въ этомъ дѣло... Я вижу, что не могу пере- дать этой проповѣди такъ, какъ она была сказана... Толькочувствую, что тамъ все это было какъ-то иначе сказано... Я, братъ, не лйтераторъ... А вотъ что: съѣздимъ - ка мы съ тобой прогулять-