b000002167

ГОСПОДА КАРАВАЕВЬІ. 259 словомъ, безобразіе... Объ ней уже давно тавое мнѣніе составилось, а тутъ ... вотъ въ прошломъ году... вышла еще ма- ленькая исторія Я тебѣ р азскаж у .. . Это вотъ на счетъ самоубійствъ... Такъ какъ ты уже съ ней бесѣдовалъ объ этомъ, то тебѣ, можетъ быть, будетъ интересно.—Какъ-то эдакъ, весной, послѣ обѣда, лежу вотъ я также на диванѣ, хандрю жестоко, вотъ также какъ теперь съ тобой, только молчкомъ,—потому что жена тоже была чѣмъ-то недовольна и грустна...Раздумывалъ я, что вотъ ничего не могу сдѣлать ни для себя, ни для нея, — что жизнь цѣлая складывается какъ-то дико, нелѣпо, въ какую-то одну ноющую, безвыходную юдоль... Ну и все такое, тебѣ уже, кажется, теперь очень хорошо знакомое... Повторять нечего... Только вдругъ къ окну подходитъ нашъ слѣдователь (такой бонвиванъ, джентль- менъ, страстный охотникъ и страшный педатъ въ своей профессіи). —„Петръ Павловичъ,—кричитъ, — ѣдемъ со мной иа слѣдствіе... Ты, говоритъ, давно про- силъ, и кстати — рѣдкій и интересный случай: самоубійство!—Кто? гдѣ? поче- му?—говорю.—Да въ Дерюгинѣ, въ мо- локанской деревнѣ... Кто и что,—я еш.е самъ не знаю. Сейчасъ только получилъ донесеніе. Но характернѣе всего то, что это у молоканъ. Вещь неслыханная... Такъ ѣдемъ?—Ѣдемъ, ѣдемъ,—говорю,— только не кричите такъ... мы съ вами потихоньку... (Мнѣ не хотѣлось, приз- наться, чтобы узнала объ этомъ жена, которая была и безъ того разстроена). Я тотчасъ же захватилъ шляпу и ска- залъ прислугѣ, что ѣду съ слѣдователемъ на охоту въ Дерюгино. Лошади у слѣ- дователя уже были готовы и мы тотчасъ же двинулись. Дорогой я кое-что пораз- спросилъ слѣдователя на счетъ молоканъ. Но онъ немного могъ мнѣ сообщить. Сказалъ только, что ихъ въ уѣздѣ раз^ бросано не мало, что сектантовъ въ этой мѣстности, вообще, много, но что, въ особенности, молокане никогда почти „не утруждаютъ начальство“, такъ сказать, по собственной „злой волѣ“ ,но что иног- да ихъ безпокоитъ полипія. Такъ имъ недавно заключенъ въ острогъ одинъмо- лодой молоканинъ по оговору своимъ односельцемъ - православнымъ „въ дерз- комъ поношеніи“ установленныхъ обря- .вдвъ. Слѣдователь, однако, прибавилъ, что онъ его скоро выпуститъ и дѣло пре- кратитъ, такъ какъ оно, очевидно, под- нято изъ-за личныхъ счетовъ;—что, во- обще, ему этотъ молоканинъ нравійгся— молодой, бодрый, убѣжденный,—что оиъ во время слѣдствія познакомился съ его отцомъ... Часа черезъ полтора ѣзды мы пріѣхали въ Дерюгино. Это—-небольшая деревня дворовъ въ 100, изъ которыхъ половина православныхъ, половина моло- канскихъ. Деревня лежала въ самой глуши нашего глухого уѣзда, среди лѣ- совъ; ничѣмъ особеннымъне выдавалась, кромѣ развѣ того, что, при изобиліи лѣ- са, избы какъ у православныхъ, такъ и у молоканъ поражали какой-то особенной солидностью, уютностью и устойчивостью.. Видимо, что здѣсь люди усѣлись давно, прочно и полагаютъ и впредь сидѣть также устойно. Населеніе, очевидно, взволновано; по улицамъ толпится на- родъ и въ особенности около одной мо- локанской избы, какъ разъ у того са- маго стараго молоканина, сынъ котораго сидѣлъ въ острогѣ. Слѣдователь (мы ѣхали безъ кучера) прямо направился кт. этой избѣ и передалъ лошадей подъ при- смотръ вышедшаго намъ навстрѣчу хо- зяина, высокаго, худого старика, сърѣд- кой сѣдою бородой и густыми сивыми волосами на головѣ. —„Что это у тебя, старикъ, такое?—спросилъ слѣдователь:— какъ такъ могло быть, а?“—„Безстыдни- ки! Нѣтъ стыда-совѣсти, нѣтъ истинной вѣры“,—отвѣчалъ старикъ какимъ - то глухимъ, грубымъ, деревяннымъ, но от- четливымъ, увѣреннымъ голосомъ, серди- то и негодуя.—„Изътвоихъкто-нибудь?“ —спросилъ опять слѣдователь.—„Спаси Господи!—быстро отвѣчалъ старикъ, въ ужасѣ, и подозрительно взглянулъ на насъ:—развѣ такъ можно унасъ?.. ЬІѢтъ, это дальней родни... почесть, что и не родня вовсе... Изъ городскихъ... Да вотъ не выбралъ другого мѣста для грѣха-то. Пришелъ ко мнѣ, безстыдникъ... Теперь про молоканъ пойдетъ слава: „молока- нинъ да молоканинъ, молъ“ . Старикъ сталъ убирать лошадей, а намъ указалъ на зады, къ гумнамъ, гдѣ уже слѣдователя ожидали около трупа всѣ мѣстныя власти и врачъ (тотъ, знаешь, Чертопхановъ): онъ, мрачный, сидѣлъ далеко въ сторонѣ отъ всѣхъ, у другого гумна, одинъ-одинешенекъ, на обрубкѣ бревна. Самоубійца былъ еще юноша, лѣтъ двадцати. Онъ лежалъ навзничь, съ открытою, гладко остриженною русою головой; усики только что пробивались на верхней губѣ; полузакрытые глаза смо- 17*