b000002167

ГОСПОДА КАРАВАЕВЫ. 2 5 7 вить корпусъ для рабочихъ... выстроить больницу... — Больницу! Корпусъ!.. Да ужъ если на то пошло, душа моя, чгобы считаться, то, клянусь истиннымъ Богомъ, не вижу никакой разницы, если бы, помимо моихъ упрашиваній и „вліянія“ , выстроилъ онъ •самъ по себѣ богадѣльню... Развѣ они не строили и не строятъ? Э, матушка, мы всѣ свои разговоры о такъ называ- -емомъ „народѣ“ давно уже въ существѣ- то на эти богадѣльныя дѣла свели... Только клички перемѣнили... Больница!.. А знаешь, отчего онъ привязывается? Ему хочется вытѣснить тебя оттуда... Потому что ему приказчики постоянно на- шептываютъ, что тебѣ при мужѣ и безъ этого можно жить, что есть у нихъ зна- комые фельдшера, которымъ пить-ѣсть надо... Однимъ словомъ—гадость. — Ну, что жъ? Это, конечно, справед- ливо... Я уйду... И ты напрасно подвер- ^аешь себя риску... — Но, вѣдь, это противъ условій?.. Когда мы строили больницу, я именно вы- говорилъ... Я, матушка, и такъ виноватъ предъ тобой вотъ по этихъ поръ,—по- казалъ Караваевъ на горло... Караваева удивленно и вмѣстѣ какъ- то испуганно вскинула на мужа глаза. — Ну, д а... Я прямо признаюсь: я за- губилъ твою карьеру... женился рано... Ты была бы теперь, можетъ быть, док- торомъ... — Ты меня до сихъ поръ ие понима- ешь,—вдругъ вспыхнула Караваева вся, какъ зарево, въ глазахъ у нея загорѣ- лось почти негодованіе, и она вышла. Но Караваевъ и теперь, повидимому, не понялъ вспышки своей жены, но при- нялъ, кажется, это просто за выраженіе скромной супружеской признательности. •Этотъ разговоръ съ женой его даже зна- чительно успокоилъ. — Признаться, —сказалъ я ,—я тоже плохо понимаю твою жену... Она какая- то необычная... Много въ ней чего-то за- гадочнаго... Вотъ, напримѣръ, почему она такъ интересуется самоубійствами и всякій разсказъ про нихъ производитъ на нее такое глубокое впечатлѣніе?—со- рвалось какъ-то у меня совсѣмъ неожи- .данно. — Да?.. А развѣ ты съ нею говорилъ объ этомъ?—спросилъ быстро Караваевъ, .и я замѣтилъ, какъ краска понемногу выступала на его щеки. — Да, говорилъ. Т. ІП. — Это понятно, все понятно,—-началъ онъ въ полголоса. —Вндишь т : ояа мпого перенесла въ молодые гот;ы. Оаа изъ ку- печескаго семейства... Вырваться на сво- боду ей стоило большихъ, почти герой- скихъ усилій... Отецъ ее проклялъ, или что-то въ этомъ родѣ, лишилъ- наслѣд- ства... Бѣдствовала она въ Петербургѣ ужасно... Да, было время, когда она сама была на волоскѣ отъ самоубійства... По- томъ мы съ ней встрѣтились, пригляну- лись другъ другу... Ну, тутъ пошла дру- гая полоса: пошли дѣти... нужда... бо- лѣзни... горе... Не повѣришь, бывало, каждое зачатіе ребенка и меня и ее бро- сало въ трепетъ... Мы оба избѣгалигля- дѣть другъ другу въ глаза, оба мучи- лись, терзались, страдали... и молились (да, хоть и хладными, можетъ быть, уста- ми, а молились), чтобы „миновала чаша сія“... Потомъ... И тутъ Караваевъ весь вспыхнулъ - сразу и смущенно опустилъ глаза. — Ну, да что тутъ!.. законъ Маль- туса... Ужасъ!.. И все переносилось, все перестрадалось... Пройдутъ эти минуты— и опять весело, бодро взглянешь на жизнь!... Да, все переносилось, потому что, потому что... было прошлое!... А потомъ (Караваевъ становился все серь- езнѣе, все грустнѣе)... потомъ стало все оголяться... вся эта нагота пошла... эта мгла... которой нѣтъ конца-краю... А жизнь, вѣдь, по существу-то, осталась та же... Только... во имя чего же?.. Караваевъ замолчалъ. — Понялъ?—спросилъ онъ меня. — Да, теперь понимаю... — Вотъ, видишь ли... когда я теперь это все припомнилъ, я и самъ теперь по- нялъ, что не въ дипломахъ дѣло, и не въ томъ, что она рецептуру знаетъ... А въ томъ, что она перечувствовала, пе- режила... что открыло ей освобожденное сознаніе матери. И въ то время, какъ мы всѣ повторяемся, не повторяется только она одна!... — Пойдемъ-ка въ кабинетъ,—въ это, братъ, наше единственное убѣжище отъ всякихъ бѣдъ,—сказалъ Караваевъ, уси- ливаясь иопасть на шутливый тонъ.— Какъ никакъ, а что-то для насъ въ этомъ вотъ привлекательное есть, притягатель- ное... Должно быть, тоже національное?— шутилъ онъ, засаживаясь съ ногами на широкій, мягкій оттоманъ.—Эхъ, хорошо! Только вотъ въ такія минуты и чув- ствуешь себя порядочно, когда забудешь- 17