b000002167

252 ГОСПОДА КАРАВАЕВЫ. — Почему? — Такъ ... Это мое личное мнѣніе. Мы опять замолчали. — Скажите, зачѣмъ всѣ здѣсь играютъ съ такимъ азартомъ, съ такимъ глубоко- мысліемъ и напряженіемъ всѣхъ умствен- ныхъ способностей, какъ будто и ни- вѣсть какое дѣло дѣлаютъ?.. Мнѣ даже какъ-то забавно. У Петра толысо на эк- заменахъ я видалъ такое лицо. Ііеужели для выигрыша? — 0 , нѣтъ... Для сильныхъ оіцуіце- ній... Мы всѣ здѣсь какъ будто нарочно ищемъ чего-то остраго, раздражающаго... Я вамъ говорила, что винтъ—это игра нашего времени... — А вы играете? — Рѣдко... Притомъ я занята... У меня хозяйство, дѣти... — Большія? — Да, мальчикамъ болыне десяти... Вотъ придется отправлять въ губернскій городъ, или въ Москву. — Въ гимназію? — Да, конечно... Какъ же иначе? Яне знаю ... Мы не знаемъ... Мы думаемъ, но... не знаемъ,—заговорила она быстро и вся смущенная и потомъ вдругъ спро- сила:—Вы холостой? — Да... — Ну, вамъ этого еще не понять... Да, вотъ я вамъ говорила, что я—мать... Она весело и вмѣстѣ грустно взгля- нула мнѣ въ лицо и улыбнулась... — Какія это новыя, совершенно новыя ощущенія!.. Все, все другое... Мать!.. Вы никогда не думали объ этомъ? — ІІризнаюсь, нѣтъ... — Не замѣчали вы, что въ литерату- рѣ ... у насъ и вообще... мало говорятъ о матеряхъ... Даже цѣльныхъ, самостоя- тельныхъ типовъ нѣ тъ ...въ родѣ, напри- мѣръ, Лира, Корделіи... Есть отцы, же- ны, любовницы, но матерей мало, — все второстепенныя лица... А какъ много въ этомъ маленькомъ словѣ содержанія!.. Впрочемъ, можетъ быть, для матерей еще не пришелъ чередъ... Мы вотъ, кажет- ся, совсѣмъ будемъ другія матери, чѣмъ наши, совсѣмъ другія, то-есть... что-то та- кое выступаетъ, чего не было раныне, не могло быть... А будетъ!.. будетъ!.. Она опять грустно улыбнулась и, по- давая мнѣ руку, сказала: — ЬІу, прощайте, я пойду спать... Пхъ не дождешься... А я утомилась... II она тихо прошла мимо меня. ІІо мнѣ вазалось, что на мѣстѣ,гдѣ она сидѣла, что-то осталось такое безформенное, неве- щественное, нетлѣнное, осталась атмо- сфера, но проникнутая живымъ содер- жаніемъ, какъ тѣнь, какъ отраженіе безы- сходной грусти и томленія... II. Было уже около пяти часовъ утра, когда. меня разбудилъ какой-то шумъ. Я зас- нулъ на диванѣ въ хозяйскомъ кабине- тѣ; въ полуотворенную дверь я, при мер- цающемъ сѣроватомъ утреннемъ свѣтѣ? сквозь облака табачнаго дыма,наполняв- шаго залу, видѣлъ огарки догоравшихъ свѣчей съ блѣднымъ, чуть виднымъ пла- менемъ, и блѣдныя, утомленныя фигурьі взволнованныхъ игроковъ. Всѣ они что- то говорили напряженнымъ, полусдержан- нымъ голосомъ, поочередно набрасываясь одинъ на другого. До меня долетали всо болѣе.и болѣе рѣзкіе и язвительные об- рывки фразъ. Я видѣлъ моего друга то- же блѣднаго, съ блиставшими глазами, съ нервною дрожыо бросавшаго вызы- вающія и обидныя выраженія изящному мировому судьѣ, не остававшемуся, въ свою очередь, въ долгу... ЬІо вотъгром- ко кто-то хлопнулъ брошенною колодой по столу, загремѣли стулья, потомъ за- хлопали дверямп, и игроки, не прощаясь другъ съ другомъ и съ хозяиномъ, раз- драженные, вышли. Вдругъ все смолкло. Я слышалъ тиканье часовъ и нервные^ порывистые шаги ходившаго по гостиной моего друга. Ііаконецъ, онъ вошелъ к а мнѣ. — Ты не спишь? — ІІѢтъ. Что это вы, поругались? — Такъ, вздоръ... Это каждыйразъ... Черезъ день опять сойдемся всѣ ... Но вотъ что... Караваевъ не договорилъ и вышелъ* ІІотомъ онъ вернулся съ пачкой сигаръ и недопитой бутылкой вина. Поставивъ ее на столъ, онъ опустился тяжело въ кресло около меея, повидимому, нѣсколь- ко успокоившись, но все еще блѣдный; когда онъ раскуривалъ сигару, я замѣ- тилъ, какъ дрожали его руки... — Ііѣтъ , такъ невозможно! — сказалъ онъ, опустивъ голову. — Конечно, невозможно! — Да нѣтъ, ты не такъ меняпонялъ... Ты думаешь про игру? Это вздоръ... Не- ужели ты воображаешь, что мы въ са- момъ дѣлѣ заправскіе игроки?.. Нѣтъ?