b000002167

МОИ В И Д Ѣ Н І Я . 2 3 7 въ томъ, что это такъ? Что же это—• ребячество или злая шутка?“ И, тѣмъ не менѣе, когда я вдругъ при- помнилъ ихъ лица въ тотъ злополучный моментъ, когда они услыхали секретъ Большого человѣка, для меня стало ясно, что... что то, что онъ сказалъ, должно было сказать. Такъ думалъ я, и чѣмъ болыие думалъ надъ этимъ, тѣмъ болыне негодовалъ, зачѣмъ я позволилъ себѣ вчера такъ поддаться общему настроенію. Но, вмѣстѣ съ тѣмъ, я чувствовалъ, что моя душа, въ суіцности, была далека отъ всего этого. „0 , Богъ съ ними,—думалъ я ,— что мнѣ до нихъ, что имъ всѣмъ до ме- ня? Давно уже болыпіе люди вѣщали великія истины, — и за это они болыніе люди,—но эти великія истины не остано- вили крови, которая льется изъ сердецъ маленькихъ людей, но эти истины. без- сильны предъ тою тьмой дантовскихъ тѣней, которыя терзаютъ меня по ночамъ.' Конечно, дико было услыхать, что не нужно противиться злу насиліемъ, и какъ всякая простая, но великая мысль, она и мнѣ показалась невѣроятной... Да я и смѣялся только потому, что она ничего не говорила мнѣ... Что мнѣ до ея вели- чія? Она прибавитъ только лишній вѣ- нокъ на голову Болыного человѣка и на каплю не уменынитъ крови, льющейся изъ ранъ моего сердца, далекаго отъ всякой мысли о насиліи. Напротивъ, о, напротивъ! „сердце мое, исходящее кровыо, полно всевыносящей любовью“ . Вотъ гдѣ суть... И что могутъ пред- ставить для меня поучительнаго эти бла- городныя истины о любви и христіанской заповѣди непротивленія злу насиліемъ? Я не только зналъ ихъ раныие, я не толь- ко во имя ихъ отдалъ всю свою жизнь, но я еще живу ими... Живу?! Да, жи- ву, потому что не могу не жить, не могу не любить, не могу не истекать кровью... Въ эту ночь мои дорогія видѣнія тер- зали меня, казалось, еще болѣе жестоко. VІ. На третій день я почувствовалъ опять неодолимое влеченіе увидать Болыного че- ловѣка. Но я тщетно искалъ то мѣсто, гдѣ предполагалъ его домъ. „Это сонъ“ ,— подумалъ я, и мнѣ стало грустно. Я опять въ изнеможеніи упалъ на траву, въ виду болыного города, и снова задремалъ подъ несшійся отъ него гулъ.. Тогда мнѣ показалось, что это опятъ я, быстро и сосредоточенно, прошелъ изъ города по дорогѣ къ дому Болыиого че- ловѣка. Но теперь я былъ одинъ. Когда я подошелъ къ дому, я не замѣ- тилъ около него ни экипажей, ни входив- шихъ и выходившихъ посѣтителей, хотя ворота и крыльцо были отперты попреж- нему. Я былъ доволенъ этимъ. Я вошелъ. Болыиои человѣкъ теперь сидѣлъ въ кре- слѣ, подперевъ рукой свою болыную сѣ- дую голову, и тихо бесѣдовалъ съ немно- гими, окружавшими его лицами- то были двѣ женщины, въ траурныхъ платьяхъ,. съ худыми и блѣдными лицами, неподвиж- но, какъ изваянія, застывіНія въ глубо- кихъ креслахъ, съ болыпими грустными глазами, устремленными на лицо Болыно- го человѣка; затѣмъ, сѣдой старичокъ- крестьянинъ, съ добрымъ дѣтски - умиль- нымъ лицомъ, тоже не сводившій своихъ ласково мигающихъ глазъ съ его лица, сидѣлъ, сгорбившись, на краешкѣ иепри- вычнаго для него мягкаго кресла, н, на- конецъ, нѣсколько лицъ разнообразнаго- общественнаго положенія, изъ тѣхъ, ко- торыхъ я уже разъ встрѣтилъ у него и которые тогда вмѣстѣ со мной быстро вы- шли послѣ его словъ, возмущенные, него- дующіе. Теперь они сидѣли, какъ будто прячась отъ него и другъ отъ друга, все болыне отодвигаясь къ стѣнамъ; по опу- щеннымъ внизъ глазамъ, по напружившим- ся морщинамъ на ихъ лбахъ было замѣтно,. что они переживали сильное умственное и душевное напряженіе, какъ будто на мозгъ ихъ налегла к а к а я -т о тяжесть, которую- они, при всѣхъ усиліяхъ, уже не могли свалить съ него. — Я сердечно радъ, что вы вернулисъ ко мнѣ, —сказалъ Болыной человѣкъ, про- тягивая мнѣ руку и подымая на меня свои какъ будто усталые глаза. Да и на всемъ его лицѣ виднѣлись из- неможеніе и слабость; морщины вырѣза- лись глубже на крутомъ лбу и ввалив- шихся щекахъ; кожа приняла блѣдно-си- зый, старческій, землистый цвѣтъ; сѣдыя брови угрюмо и круто нависли надъ гла- зами,—такъ выглядываютъ люди, перенес- шіе сильныя душевныя потрясенія. — Кто дѣйствительно испыталъ муки и терзаиія сердца, тѣ всегда возвраща- ются ко мнѣ, хотя бы сначала ихъ душѣ, заполненной предразсудками, и не былъ доступенъ секретъ моего спасенія,—про-