b000002167

1 2 ЗОЛОТЫЯ СЕРДЦА. тише майоръ, какъ бы для самого себя. —Ну, это... это, кажется... слишкомъ ужъ дѣйствительность... Онъ весь покраснѣлъ, какъ уличенный школьникъ, смѣшался, смутился и зака- шлялся... — Ха-ха-ха! Ахъ, хорохора! — по- ощрительно захохоталъ было опять Ни- каша и выразилъ даже намѣреніе радуш- но обнять старика, а батюшка уже по- правилърукаваряски, приготовляясь „сдѣ- лать и съ своей стороны заявленіе“ , какъ изъ сосѣдней комнаты показалась та серь- езная дѣвушка, которую замѣтилъ я рань- ше... Неся въ рукахъ фуражку и тол- стую суковатую палку майора, она бы- строй, но твердой ноступыо подошла къ нему и взяла его нодъ руку. — Папа, уйдемъ отсюда...-—раздался чистый и ясный до рѣзкости голосъ, нѣ- сколько дрогнувшій на послѣднемъ словѣ. А черезъ секунду въ глазахъ ея блеснулъ огонекъ и кровь залила обѣ щеки, ко- гда ея взглядъ примѣтилъ нервную дрожь на лицѣ Морозовыхъ. — Домой? Да?.. пожалуй! Я, вѣдь, ни- чего... такъ ... закашлялся!это пройдетъ,—• торопливо заговорилъ еще болѣе смущен- ный майоръ.—Прошу извннить,—обратил- ся онъ, расшаркиваясь по воеиному, къ присутствовавшимъ:—вотъ она... домой хочетъ! И онъ вышелъ „пѣтушкомъ“ вслѣдъ за дочерыо. Гости, съ усмѣшкой, переглянулись; Лизавета. Николаевна, чтобы скрыть сму- щеніе, занялась съ прислугой, а Никаша подлетѣлъ къ старавшемуся съ нервной торопливостыо свернуть папиросу ІІетру Петровичу и, подернувъ плечомъ по на- равленію къ двери, куда вышелъ майоръ съ дочерыо, сказалъ полушопотомъ и по- лутаинственно:—„ІЗредные элементы-съ!“ — А его—ство тоже „вредный эле- ментъ-съ“?—силясь улыбнуться, спросилъ его Петръ Петровичъ. — Нда?! -вскрикнулъ нелѣпо Ннкаша, не зная, засмѣяться ли ему на этотъ во- просъ или обидѣться. — Это—значительно любопытный во- просъ!—вывелъ его изъ затрѵдненія ба- тюшка. — Ха-ха-ха! Да, это—интересный во- просъ! — А вотъ тутъ еще г. докторъ, Баш- кировъ, проживаетъ,—сообщилъ батюш- ка, —тоже элементъ-съ! Умный онъ чело- вѣкъ, надо полагать, но не люблю я его. Не своиыъ дѣломъ занимается. Мораль христіанскую изволитъ проповѣдывать. Хорошее, конечно, это дѣло, но всякому довлѣетъ свое... — А не выпьемъ ли мы еще, господа?— предложилъ Морозовъ. Это предложеніе было очень кстати. Всѣ выпили, но уже бесѣда не клеилась. Ви- дя, что хозяева „не въ своей тарелкѣ“ , по замѣчанію батюшки, которое онъ сдѣ- лалъ мнѣ шопотомъ, войдя съ бутербро- домъ въ рукахъ въ кабинетъ, гости ста- ли прощаться, тѣмъ болѣе, что на обѣдъ разсчитывать было нельзя, такъ какъ Ели- завета Николаевна, по общему мнѣнію, была „либералка“, и старыми обычаями пренебрегала. Остался одинъ сѣдой старикъ, все так- же мирно сидѣвшій въ углу за дверыо и безучастно внимавшій совершавшемуся пе- редъ нимъ. ЬІаконецъ, онъ вздохнулъ, собралъ тщательно съ колѣнъ крошки бѣ- лаго хлѣба, съ которымъ пилъ чай, стрях- нулъ полы и поднялся. Вытянувшись во весь ростъ, онъ былъ очень красивъ: во всей его фигурѣ чувствовалось какое-то настойчивое самосознаніе, съ примѣсью смиренія, какъ это бываетъ у монаховъ; его умные и зоркіе глаза свѣтились та- кой глубиной, что, казалось, они глядѣ- ли постоянно куда:то вдаль, поверхъ все- го, что было вблизи. — Благодарствую, матушка Лизавета Николаевна,—ска-залъ онъ, — за чай-са- харъ, вашей милости... — Ты-то чего же торопишься, Филиппъ Иванычъ?—спросили Морозовы. — Я ужъ въ другой разъ пріѣду посо- бесѣдовать съ тобой Петръ Петровичъ... ЬІеколи теперь, недосугъ. Я вотъ барынь- ку-то, по-старинному, поздравить завер- нулъ... — Ну, что же, какъ у васъ въ зем- ствѣ, Филиппъ Иванычъ?—спросилъ Мо- розовъ. — Ты самъ, Петръ Петровичъ, знаешь, чтб тамъ... А наше дѣло одно: какъ бы грѣха ие надѣлать. Въ этомъ всю и мысль полагаешь. Много было грѣховъ-то, такъ на старости только одно смотришь, чтобъ еще на душу не принять. Вотъ и все на- ше дѣло въ самомъ этомъ земствѣ. Я улыбнулся,—чтб старикъ, казалось, замѣтилъ. — Охъ, грѣхи, грѣхи! Дѣло, кажись, немудреное, а куды не легко! Ежели бы его-то исполнять по-настоящему, такъ и то бы въ самый разъ было!—проговорилъ