b000002167

ГЛАВА I. МОРОЗОВЪ. 11 — Что-жъ, это хорошо!—сказалъ ба- тюшка,—вы съ меня за панихиду-то и зачтите. Я готовъ пожертвовать! — Нѣтъ-съ, позвольте... Сначала, какъ и подобаетъ, иниціатива должна принад- лежать его—ству... Всѣ отправились въ гостиную, гдѣ Дикіи баринъ съ Морозовымъ пилъ чай. — Ваше—ство! — началъ Никаша,—• вамъ, какъ и всѣмъ здѣсь присутствую- щимъ, небезызвѣстно, конечно, какія ужасныя событія совершаются въ судьбѣ единопле... Я нарочно подошелъ къ двери, чтобы послушать рѣчь Никаши, какъ вдругъ онъ оборвалъ ее на полсловѣ. — Извини, Лизочка, прощай!- Я не могу болыне... Въ другой разъ !—зато- ропился Дикій баринъ:—Навѣстите меня какъ-нибудь... Вуду радъ ... А теперь не могу... Гдѣ моя шляпа? палка? Но Никаша смутился только на ми- нуту, и, въ то время, какъ Дикій баринъ поспѣшно уходилъ, сопровождаемый Мо- розовыми, онъ продолжалъ рѣчь къ остав- шимся. Конецъ рѣчи вызвалъ сильный протестъ со стороны майора. Майоръ за- кипятился: дѣло, кажется, состояло въ томъ, что Никаша заявилъ о своемъ на- мѣреніи собрать съ крестьянъ пожертво- ванія, съ одной стороны, черезъ стано- выхъ, „съ разъясненіемъ сущности дѣ- ла“ , и, съ другой стороны, путемъ земства. Майоръ возсталъ противъ этого, под- держиваемый упорнымъ несогласіемъ на этотъ проектъ со стороны сѣдого старика. — Такъ, такъ, миленькій!—поощрялъ его майоръ, ликуя и сіяя всей своей ма- ленькой персоной,—вѣрно! Держи высгой- ку... Мы, молъ, и сами сумѣемъ... За нами дѣло не станетъ; захотимъ—голо- вы положимъ! — А что у васъ много въ земствѣ вы- жившихъ изъ ума стариковъ?—спросилъ сдержаннымъ голосомъ адвокакъ „отъ дворянъ“ Никашу. — Юноша!—загремѣлъ майоръ, нахму- ривъ брови, и засѣменилъ ножками (оче- видно, онъ поторопился принять замѣча- ніе на свой счетъ),—не спѣши обижать стараго майора!... Не опасайся! онъ не тебя удостоитъ своимъ уваженіемъ... Вникни: въ 1835 году... Но тутъ майоръ заговорилъ такъ быст- то, что до меня долетали только одни отрывки какой-то странной хронологіи въ такомъ родѣ: „въ 1835 году... состоялъ и бывъ препровожденъ курьерно... въ 1848 году... состоялъ и бывъ... отко- мандированъ въ Орскъ... Въ 1854 году... испросивъ всемилостивѣйшаго соизволе- нія пролить за отечество... Всемилости- вѣйше соизволено... пролилъ... За дѣло на Малаховомъ курганѣ состоялъ... и бывъ... выслужилъ и получилъ... Въ 1861 году, въ незабвенный день 19-го февра- ля... поселился среди крестьянъ... и ны- нѣ, Божію милостыо, пребываю... — Ха ха ха!... Полно, старина, пол- но!—покровительственно посмѣиваясь, за- говорилъ Никаша.—Да кто же васъ не знаетъ! Ахъ, хорохора!... Ха ха ха!.. И ГІнкаша нѣжно тыкалъ его пальцемъ въ животъ. Батюшка посмѣивался, а адвокатъ нѣсколько струсилъ и конфуз- ливо отошелъ къ окну... Я взглянулъ на Морозова: онъ ходшгь по комнатѣ, по- трепывая бороду, и опять по лицу его но- силась мысль: „Экъ, вѣдь, ломается! И къ чему ломается!... А романтикъ! Чи- стый романтикъ!..“ — Такъ, такъ, миленькій!...—опять поощрялъ майоръ сѣдого старика, равно- душно и лѣниво внимавшаго „барскому разговору", какъ слушаетъ пустыя рѣчи больной или уже отрѣшившійся отъ міра человѣкъ, которому давно все. это надо- ѣло ,—такъ, такъ!.. Крѣпитесь, друж- нѣе стойте... Хвалю!.. — Что насъ хвалить? Стары ужъ мы хвалить-то насъ! — лѣниво и сердито, отворачиваясь къ окну, проговорилъ сѣ- дой старикъ:—Дурно ли, хорошо ли—на- ше при насъ и останется. Насъ ужъ Богъ разберетъ!... — Да, да!—заволновался майоръ:—все еще у меня это старое... ІІоощрить, по- хвалить... Экъ въ насъ засѣло!... Ха х а !... И Орскъ не вытрезвилъ... А? Петръ Петровичъ! Орскъ—и тотъ не вытрез- вилъ... А? — И Орскъ—романтизмъ,—буркнулъ Петръ Петровичъ, залѣзая рукой за па- зуху и въ нервномъ раздраженіи двинувъ ногой стоявшее не на своемъ мѣстѣ кресло. — И ОрскъѴ—переспросилъ майоръ внезапно надтреснувшимъ и даже дрог- нувшимъ голосомъ. — Ха-ха-ха!... — загрохоталъ опять Никаша.—Ахъ, хорохора!... Ахъ, стари- на, старина!... А онъ думалъ и ни вѣсть что!... — И Орскъ?—проговорилъ уже еще