b000002167

КОНЕЦЪ РУСАНОВА. 2 2 5 нужно быть доволыіыыъ да Бога благо- дарить, а признаться, по мнѣ, такъ изъ нихъ только и есть настоящаго то наро- ду, что двое или трое: анжинеръ одинъ у меня есть... Ну, этогочеловѣка-—такъ ужъ и видишь, что на линіи стоитъ твер- до: пріѣдетъ въ деревню, эполетой пове- детъ, сразу видно, что начальникъ и свое мѣсто знаетъ! А другой вотъ,стар- шій изъ всѣхъ, хоть и въ несчастіи онъ (кажиСь, товарищъ онъ-то вамъ и былъ), да добрый былъ, на братьевъ чуть не всего себя уходилъ, самъ-то пробивал- ся, да и ихъ всѣхъ за собою тянулъ... Кабы не онъ, гдѣ бы имъ еще людьми быть! ЬІу, да ужъ вотъ самому-то и ни- чего не осталось... Да, вѣдь, одно дѣ- ло: себя ли обмундировать, или другихъ... Такимъ-то людямъ все такая награда... А вотъ ужъ другіе-то, такъ тѣ всѣров- но развинченные какіе-то... Художникъ у меня теперь есть, ко мнѣ все по лѣ- тамъ ѣздитъ; пріѣдетъ да цѣлое лѣто на сѣнѣ или по травѣ валяется... Преж- де-то онъ все мужиковъ рисовалъ, а те- перь и это бросилъ. Другой разъ ска- жешь ему: „Посмотрю-ка я, Алексѣй, все ты пустяками заиимаешься, а дѣла отъ тебя не видно“ . А онъ молчитъ... А другой разъ вцѣпится въ волосы-то руками, да и реветъ, что корова. А то есть такіе, развинченные-то, что и стар- шаго брата не стыдятся поносить... Что, вишь, будто онъ ихъ судьбу загубилъ!.. Всякіе, всякіе, есть!.. Въ большой семьѣ всего много... Вотъ откушайте-ка дере- венскаго угощенія, по старой памяти,— угощала старуха. —А признаться-то ска- зать, намъ, старикамъ, да вотъ Грунѣ всѣхъ тяжелѣе пришлось, пока еще мо- лодцы-то въ люди вышли,—начала она, присаживаясь къ столу, поставила на него локти и, подперевъ щеку, стала смотрѣть въ лицо Русанова.—А вы, чай, помните Груню-то? — спросила она, по- прежнему поджимая губы съ тонкой за- мысловатой улыбкой. — Да,—отвѣчалъ Русановъ, смущен- но опуская глаза. — То-то... Ну, да, чай, ужъ плохо... Гдѣ помнить!.. А ужъ чего-то, чего не приняла она изъ-за васъ да изъ-за брать- евъ! Еще въ то-то время, бывало, какъ вы здѣсь,. молодые-то, собирались, такъ и тогда ей ни про кого изъ васъ лиш- няго слова сказать нельзя было: такъ вся и задрожитъ, и загорится, готова гла- за выцарапать... А ужъ про в а съ ... такъ т . III. я и не знаю. Ужъ и такой-то вы хоро- шій, такой-то вы пригожій... Чуть не святой!.. Ровно на икону она на васъ молилась! Другой разъ скажешь: „Да выбрось ты его изъ головы... Ну, ров- ня ли онъ намъ?“ Такъ она даже по- мертвѣетъ вся: „Лучше бы вы меня зарѣзали, чѣмъ такими словами меня терзать“ . Лучше старшаго братадавасъ кромѣ у нея никого и на свѣтѣ не было... Да... А вотъ весь свой дѣвичій вѣкъ здѣсь промаялась! Васъ, соколовъ, тоже голыми-то руками въ люди-то не выведешь. Бывало, это, одинъ соколъ вылетѣлъ, а за нимъ слѣдомъ другой, а тамъ третій.. Одинъ въ училище, другой въ семинарію, тотъ въ университетъ, этотъ въ академію. Одинъ пишетъ: пол- дюжины бы рубашекъ, другой—подштан- никовъ, третій—полотенецъ, четвертому— штаны, этому — блузу... Да такъ съ Груней-то, бывало, и сидимъ однѣ, съ утра до поздней ночи, спины не разги- бая. А тутъ сестренки замужъ повыска- кали (онѣ не больно разборчивы на лю- дей-то, не то что Груня), да еще свое хозяйство. Только и утѣшенія было у Груни, что вотъ все письма читала отъ васъ да отъ братьевъ... И все-то, все слѣдила, гдѣ вы, да что вы... „Не грѣхъ, говоритъ, маменька, на нихъ и порабо- тать!“ А тѣмъ временемъ стало намъ здѣсь все хуже, да хуже: повеласьу насъ эта язва—сталовѣры да нововѣры. Ото- всюду спросу много, а взятьсянечѣмъ... Помощи еще ни отъ кого не было; трое братьевъ еще въ училшцѣ да семинаріи были... Вѣдь, ихъ всѣхъ обуть, одѣть надо было... А тутъ у насъ открылась ваканція діаконская... Мы съ отцомъ-то да къ Грунѣ-то въ ноги... „Грушенька, пожалѣй, говоримъ, братьевъ, дай имъ въ люди выйти... Не забудутъ!“ Помер- твѣла вся, ровно бѣлый снѣгъ, да сло- ва не сказала—пошла къ вѣнцу... Ну, думаемъ, вздохнемъ за затемъ, да не то вышло... Задался онъ злодѣй, завистли- вый да жадный (вишь, за то злобствот валъ, что изъ семинаріи исключили). Бы- вало, напьется, станетъ попрекать Гру- ніо вами да братьями... Станетъ бить ее: „Я, говоритъ, вышибу изъ тебяэтифор- сы да модели-то!“ Господи, бывало, при- бѣжитъ къ намъ Груня-то, вся въ си- някахъ, голубушка, истерзанная; запрем- ся мы въ избѣ-то здѣсь наглухо, да втро- емъ, со старикомъ-то покойникомъ, ире- вемъ, и воемъ, несчастные... Потомъ дѣ- 15