b000002167

КОНЕЦЪ РУСАНОВА. 2 0 5 со мной дѣлается. Только мнѣ страшно... Только я не могу болыне... Ііе кляните меня, неблагодарную... Я уѣду къ ма- менькѣ“ . Перевертывая задумчиво это письмо въ рукахъ, Русановъ замѣтилъ другое, ва- лявшееся подъ столомъ и писанное ру- кой Конрада. Онъ поднялъ и прочиталъ. „Я васъ жду завтра. Будетъ вамъ ма- лодушествовать! Тяжело видѣть сильную молодую натуру, ведущую какую-то ра- стительную жизнь. И неужели вамъ ни ра- зу не было тошно отъ постояннаго сосѣд- ства сорокалѣтнихъ старичковъ, безвкусно перетряхивающихъ старье, въ которое из- вѣрились сами? Впрочемъ, объ этомъ я, кажется, достаточно толковалъ съ вами! Я не люблю повторяться. Слышитеже! Я жду васъ на мой „праздникъ жизни11. Ахъ, какъ хороша хоть одна минута, но пол- ная, захватывающая!.. Если не придете, да будетъ надъ вами вѣчно тяготѣть мое презрѣніе! Адресъ и время вамъ из- вѣстны“ . „Глупенькая! даже не сумѣла спрятать концы въ воду“,—подумалъ Русановъ въ первую минуту, но затѣмъ онъ почувство- валъ, какъ начинали выступать у него багровыя пятна на щекахъ, на лбу. Онъ инстинкгивно сунулъ записку въ карманъ и быстро вышелъ, боясь, чтобы Клео- патра не вернула его и не потребовала это письмо. Скоро онъ ушелъ изъ квартиры, со- всѣмъдаже забывъ, что оставляетъ Клео- патру почти безпомощной. Онъ вернулся только къ ночи и измученный повалился на постель. На третье утро послѣ смерти Конрада Русановъ и Клеопатра, молчаливые, угрю- мые, избѣгая смотрѣть другъ на друга, сидѣли по угламъ чайнаго стола, когда въ номерѣ Русанова послышался тороп- ливый, тяжелый шумъ, тяжелое, преры- вистое дыханіе; дверь настежь отвори- лась, и предъ изумленными до ужаса глазами Русанова и Клеопатры показа- лась фигура старика Кремлева. Въ мед- вѣжьей шубѣ, надѣтой на одинъ рукавъ, въ мерлушьей шапкѣ на всклоченныхъ сѣдыхъ волосахъ, со сбитой на сторонуг мокрой отъ инея, бородой, весь красный,. безумно ворочая воспаленными глазами, старикъ, тряся толстой съ круглымъ на- балдачникомъ палкой, закричалъ, едва переступивъ порогъ: — Вымнѣ отвѣтите занего!.. Отвѣтите! Клянусь истиннымъ Богомъ, отвѣтите! Клеопатра вскрикнула, истерически за - рыдала и въ нервномъ припадкѣ отки- нулась къ стѣнкѣ кресла. Русановъ бро- сился къ ней, а старикъ между тѣмъ кричалъ: — Отдайте моего сына! Отдайте...мо- его Конрада, Конрада... Мнѣ болыпе ни- чего не нужно... Ничего больше!.. И старикъ завылъ какъ-то: это былинс то рыданія, не то стоны. — Что я говорю?.. Я съ ума схожу... Умъ у меня мѣшается..; Сударыня, про- стите меня... глупаго, сумасшедшаго ста- рика! Простите, сударыня!—вдругъ сталъ онъ умолять, ползая на колѣняхъ предъ Клеопатрой и волоча за собой полы тя- желой шубы. Русановъ, уложивъ на по- стель Клеопатру, бросился къ старику^ кое-какъ поднялъ его съ полу и усадилъ въ кресло. Кремлевъ, безпомощно опустивъ голову на грудь, слабо и тихо нылъ и стоналъ. По лицу его и бородѣ лились слезы, иза рта текла слюна, какъ у разбитаго пара- личомъ. Русановъ невольно на секунду отвер- нулся, закрывъ лицо руками. Слезы ду- шили его.