b000002167

204 С І С И Т А Л Е Ц Ъ . «есмотря на утрированную даже мягкость ■его движеній, голосъ и взгляды, онъ про- изводилъ странное, нѣсколько какъ бы пу- гающее, впечатлѣніе; особенно это было замѣтно по дѣтямъ, которыя, сконфужен- :ио ускользая отъ его ласки, совершенно •свободно терлись около мрачнаго дяди Аполлона. А Аполлонъ былъ, дѣйстви- тельно, мраченъ и какъ-то вызывающе спо- коенъ. Онъ сидѣлъ въ креслѣ, бокомъ .ко всѣмъ, въ старомъ, измятомъ и дол- го немытомъ парусинномъ пальто, не- •смотря на зиму, въ протертыхъ брюкахъ и сильно поношенныхъ штиблетахъ. Длин- ное, худое лицо его было желто и жест- ко, сѣрые глаза угрюмо стрѣляли ис- нодлобья, но неуловимая иронія, прони- кавшая все существо его и придававшая .лицу его нѣчто дѣтски-вызывающее, зна- чительно смягчала впечатлѣніе отъ его „мрачности“ . Онъ уже переходилъ на •третье мѣсто, скрываясь отъ дѣтей Сав- вы, и, наконецъ, вскрикнулъ: „Эточортъ знаетъ что! Отъ твоего „Божьяго благо- словенія“ дѣваться некуда! И что за ма- нера держать дѣтей заодно съ серьез- ными людьми?" Савва и Глашенька пере- конфузились не на шутку, но, должно быть, въ тонѣ Аполлона звучало такъ лало устрашающаго- для дѣтей, что его -ііегодованіе нисколько не помѣшало дво- имъ изъ нихъ забраться снова къ нему на колѣни. — Ну, вотъ, я тебѣ говорилъ,—пла- жсиво началъ Савва, здороваясь съ Ру- •сановымъ,—вотъ и началось съ Кремле- выми. — Полно!.. Вы ничего не знаете о Кон- радѣ, что съ нимъ было до этого? — ІІичего. Русановъ сталъ разсказывать все, что зналъ о настроеніи Конрада за послѣд- иее время. Слушать разсказъ собрались ъсѣ чада и домочадцы Саввы... Вуколъ слушалъ стоически-спокойно (было замѣт- но далсе это напряженіе). Аполлонъ рав- нодушно-спокойно. Савва все подерги- валъ головой, какъ будто постоянно под- тверждалъ, что это именно такъ все и должно было быть и что это ему и за- ранѣе было извѣстно. Давно уже слу- ліалъ молча и Модестъ, остановившійся въ дверяхъ, въ ильковой шубѣ, съ бояр- кой и тростью въ рукѣ. Онъ слушалъ, какъ слушаетъ профессоръ на экзаменѣ студента. Модестъ, несмотря на то, что онъ былъ старшій изъ братьевъ и что въ черной бородѣ его сильно пробивалась сѣдина, былъ красивѣе всѣхъ, напоминая Анну. Это была одна изъ тѣхъ физіономій съ печатью благородной грусти, при видѣ которыхъ невольно думается: „да, этотъ господинъ пережилъ не одинъ любовный романъ!“ — Ну, вотъ, — сказалъ Савва, когда кончилъ Русановъ,—я тебѣ говорилъ... Вуколъ ничего не сказалъ. Но Аполлонъ очень внятно и внуши- тельно произнесъ: „Нечего сказать! Сто- ило родиться, чтобы доказать столь ин- тересное положеніе!“ Модестъ аккуратно переносилъ свои хо- лодно-внимательные глаза съ одного дѣ- лавшаго замѣчанія на другого. Нако- нецъ, онъ обвелъ всѣхъ быстрымъ взгля- домъ и спросилъ: — Однако, гдѣ же онъ теперь? — На томъ свѣтѣ - съ! — сострилъ Аполлонъ. — Нѣтъ, т.-е. тѣло... — Я, право, не знаю,—замѣтилъ1хло- потливо и растерянно Савва.—Все такъ неожиданно... Мы только сами узнали... Вѣдь, это должна полиція, ч толи ... — Гдѣ эта гостиница?—спросилъ Мо- дестъ. Ему сказали. — Я съѣзжу... Да прошу не говорить Аннѣ, — сказалъ-онъ. — Положимъ, она все равно умретъ, но тѣмъ менѣе слѣ- дуетъ ей интересоваться тѣмъ, что дѣ- лается на землѣ,—прибавилъ онъ, улыб- нулся и ушелъ. Русановъ взялъ на себя порученіе от- править телеграмму старику Кремлеву. Во весь этотъ день Клеопатра, види- мо, избѣгала встрѣчаться съ Русановымъ и даже не интересовалась, что къ обѣду не пришла Агаша, и они отобѣдали вдво- емъ молча. Русановъ замѣтилъ, что вы- раженіе непріязни на ея лицѣ, казалось, такъ и застыло. Наступилъ вечеръ, а Агаша все не приходила. Русановъ на- чиналъ безпокоиться, когда вдругъ на столикѣ Агаши, въ номерѣ Клеопатры, замѣтилъ запечатанное письмо. Онъ пе- редалъ его Клеопатрѣ. Та прочитала и не сказала ничего. На нее нашелъ нерв- ный столбнякъ. Она, попрежнему, сѣла на диванчикъ и стала смотрѣть непо- движно въ стѣну. Агаша писала: „Простите меня... Я, ей Богу, ничего не могу сообразить, что