b000002167

206 С К И Т А Л Е Ц Ъ . К о н е ц ъ Р у c а н о в а . I. Тяжелый, старой конструкціи, колес- ный пароходъ „Елатьма“ не то что шелъ, а скорѣе пробирался, напряженно, не- увѣренно по Окѣ, каждыя пять минутъ мѣняя курсъ: онъ то и дѣло лавировалъ между отмелями, то и дѣло слышалось тромыханье по палубѣ постоянно пере- двигаемыхъ рулевыхъ цѣпей; то и дѣло дно парохода скользило по песку и чув- ствовалось напряженное пыхтѣніе паро- вика, силившагося то переднимъ, то зад- нимъ ходомъ выбиться изъ песчаной пу- чины. При каждомъ изъ такихъ пассажей съ пароходомъ въ каютѣ второго класса раздавалнсь веселыя остроты, хохотъ, перемѣшанныя восклицаніями и молитва- ми испуганныхъ, и затѣмъ непремѣнно слѣдовалъ рядъ разсказовъ о пароход- ныхъ приключеніяхъ, въ родѣ того, какъ однажды вотъ „эдакнмъ же манеромъ при- шлось засѣсть, а потомъ, по приглаше- нію капитана, покорнѣйше „очистить“ и „облегчить“ пароходъ, прогулявшись въ •бродъ на берегъ“ , и т. п. Во второмъ классѣ теперь, впрочемъ, было не особенно много пассажировъ: два :купца, нѣсколько молодыхъ приказчиковъ, сѣденькій старичокъ-священникъ, два гим- назиста и нѣсколько неизвѣстныхъ лицъ, повидимому, пароходныхъ служащихъ, ко- торые давно ужё, совсѣмъ по-домашне- му, сняли съ себя все платье, вплоть до нижняго бѣлья, постлали по боковымъ ди- ванамъ постели, закутались въ одѣяла и -спали, совершенно равнодушные къ ре- примандамъ пароходнаго путешествія. На- конецъ, на середнемъ диванѣ, предъ сто- .ломъ съ чайнымъ приборомъ, освѣщен- нымъ висящей съ потолка лампой, сидѣли другъ противъ друга два интеллигент- ныхъ господина: одинъ постарше, темно- русый, съ просѣдыо въ длинныхъ жид- кихъ волосахъ и въ такой же жидкой, узкой бородѣ, въ старой пуховой шляпѣ и драповомъ, сильно поношенномъ пальто, съ блѣднымъ, худымъ, вытянутымъ ли- цомъ и мягкими, задумчивыми глазами; другой—бѣлокурый, значительно моложе, .лѣтъ около 25-ти, съ лицомъ не столь полнымъ, сколько здоровымъ, круглымъ и красивымъ, купеческаго типа, съ бѣлой зсудрявой бородкой и карими, умными, но нѣсколько раскосыми глазами, въ фураж- кѣ нѣмецкаго покроя и гуттаперчевомъ пальто. Было часовъ около десяти вечера, когда съ пароходомъ снова приключилась „ока- зія “. — Святъ! святъ! святъ! Опять?! Ахъ ты, Господи, улечься не дадутъ!—сказалъ о д и ііъ изъ купцовъ, только что начавшій снимать сапоги и укладываться. — Какъ же, господа, надѣвать опять, значитъ, са- поги-то?—спрашивалъ онъ, обращаясь къ публикѣ и подымая руку съ сапогомъ. — Не безпокойтесь... Что вы? Укла- дывайтесь... съ Богомъ! ІІомолитесь по- крѣпче и—на боковую... Вѣдь, это, чай, только-съ болыне для острастки, чтобы Бога чаще вспоминали... Ха-ха-ха!—утѣ- шалъ купца одинъ изъ приказчиковъ. — Ну, то-то,—сказалъ купецъ.—Даи то сказать: коли въ воду лѣзть придет- ся, такъ еще оно свободнѣй налегкѣ-то! — ЬІа что лучше-съ! Вотъ въ прошломъ году былъ случай... — заговорилъ было другой приказчикъ. — Э-э!.. Нѣтъ, должно быть, надо одѣться... Вишь-те деретъ какъ по дну- то... Это что же? Значитъ, заднимъ хо- домъ теперича двинется? — Такъ точно-съ... Заднимъ ходомъ обойдемъ, вздоху дадимъ ей, а тамъ ужъ — Господи благослови — полегоньку и впередъ двинемся,—утѣшалъ все тотъ же приказчикъ. Но оказалось, что и задній ходъ помо- галъ плохо; стащить съ мели стащили, но слишкомъ поспѣшно рванулись вбокъ, и опять врѣзались въ отмель такъ, что пароходъ накренило. — Вотъ такъ чисто засѣли!.. Это еще плотнѣе будетъ, чѣмъ прежде,—сказалъ кто-то. Купецъ пересталъ уже смѣяться и то- ропливо одѣвался, шепча молитву. Ста- ричокъ-священникъ боязливо озирался и истово крестился; гимназистики перетру- сили... На палубѣ поднялась бѣготня; слышно было, какъ ругался капитанъ на весь пароходъ; взбудораженныя волны хлестали въ борта и окна. Половина пас- сажировъ изъ каютъ выбѣжала на па- лубу. Только два интеллигентныхъ собесѣд- ника продолжали спокойно сидѣтьзачай- нымъ столомъ, поглядывая на происхо-