b000002167

202 С К И Т А Л Е Ц Ъ . никто болыне не побезпокоитъ ея и пу- гать не будетъ. „Господи, помилуй меня! Господи, по- милуй!“ — прошептала она, не отдавая себѣ отчета, какъ нѣкогда шептала въ деревенской хибаркѣ, залѣзая на полати подъ старый отцовскій тулупъ. VІІІ. Между тѣмъ Русановъ долго ходилъ по своему номеру, мрачно передумывая свои думы все о томъ же „процессѣ жизни“, который не давалъ забыться на минуту, не давалъ укрыться отъ себя никуда. Онъ видѣлъ, что этотъ „процессъ жиз- нп“ врывался даже въ ихъ мирный уго- локъ и налагалъ свою тяжелую печать на самыя завѣтныя упованія. Русановъ никакъ не ожидалъ, чтобы въ Никашѣ могло сказаться такъ много затаенной вражды къ тѣмъ, которые по убѣжденію были всѣ такіе же „хорошіе люди“ ,к а к ъ и онъ. Русановъ снльно былъ раздосадо- ванъ Никашей въ этотъ вечеръ и внут- ренно краснѣлъ отъ негодованія каждый разъ , когда вспоминалъ о немъ. Руса- новъ чувствовалъ, что на душѣ его ста- новилось все мрачнѣе. Чтобы нѣсколько разсѣятьсяи освѣжиться, онъ вышелъ на улицу, хотя было уже около часа ночи. Тихая, зимняя, безмолвная ночь лежа- ла надъ Москвой, одна изъ тѣхъ мороз- ныхъ, свѣжихъ п ядреныхъ ночей, кото- рыя дѣлаютъ суровую зиму такою обая- тельной для русскаго. Темное небо, сплошь усѣянное миріадами звѣздъ, перепоясан- ное бѣлымъ звѣзднымъ поясомъ Млечнаго Пути, какъ будто уходило все далыне и да лыне отъ земли въ темную надзвѣздную бездну. Воздухъ былъ чистъ, прозраченъ и какъ-то жгучъ; блестящая мелкая из- морось искрилась около фонарей. Заин- дивѣлыя деревья Тверского бульвара не- движно стояли въ глубокомъ снѣ.‘Пѣше- ходовъ почти не было уже. Только не- вдалекѣ поскрипывали по жесткому снѣгу шаги уныло и медленно ходившаго горо- дового да изр*ѣдка сбоку провизжатъ по- лозья саней съ заиндивѣлой лошаденкой и согнувшимися отъ холода Ванькой и сѣдокомъ. Когда Русановъ подошелъ къ памят- нику ГІушкина, онъ чувствовалъ себя уже не только бодрымъ, но даже повеселѣв- шимъ. Онъ какъ-то обрадовался этому новому настроенію. Увидавъ огни на углу въ гостиницѣ, исключительно посѣщае- мой запоздавшими кутилами и студентами и гдѣ ему самому иногда приходилоеь выпивать съ тѣми же студентами, онъ повернулъ къ ней. У крыльца стояли два извозчика, поджидавшіе „счастливаго" сѣ- дока. Въ гостиницѣ народу было, ви- димо, немного. Въ первой залѣ сидѣлъ только какой-то мрачный господинъ съ болыними усами и бритымъ подбородкомъ и лѣниво и сонно пилъ стаканъ за ста- каномъ пиво. Русановъ спросилъ тожв' пива и помѣстился въ этой же залѣ, гдѣ, повидимому, все дремало: дремали полупо- гашенные канделябры, дремали половые, дремалъ буфетчикъ и даже жиденькія под- жарыя пальмы, стоявшія въ углахъ въ зеленыхъ кадушкахъ. Зато въ сосѣд- немъ залѣ шелъ оживленный говоръ: кто- то спорилъ, кто-то смѣялся, кто-то дре- безжалъ стаканами и бутылками. Руса- новъ долго не могъ, да и не хотѣлъ осо- бенно разобрать, о чемъ шла рѣчь въ веселой компаніи, какъ вдругъ раздался тонкій, рѣзкій, почти визгливый голосъ, покрывшій собою всѣ прочіе голоса, ко- торые скоро всѣ смолкли совсѣмъ. — Я говорю-съ,— кричалъ визгливый господинъ, видимо, силясь перекричать всѣхъ,—я говорю-съ, что болѣе печаль- наго положенія трудно себѣ вообра- зить-съ... Какъ вамъ угодно-съ: я всегда- говорилъ и говорю-съ!.. Мальчикъ-съ, у котораго еще молоко на губахъ не об- сохло, не выдержавъ экзамена или по ссорившись съ инспекторомъ, у насъ счи- таетъ себя въ правѣ щеголять пессимиз- момъ, третируетъ епсапаіііе восьмидесяти- милліонный народъ, о которомъ онъ да- же по географіи порядочныхъ свѣдѣній пе имѣетъ-съ... А позвольте узнать, что выходитъ изъ этихъ мальчиковъ въ трид- цать лѣтъ-съ? Какое общество?.. Въ трид- цать лѣтъ, когда собственно человѣкъ и долженъ былъ бы представить изъ себя умственную и нравственную силу-съ,. когда... однимъ словомъ-съ, мы вмѣсто того видимъ-съ цѣлые легіоны байбаковъ- господчиковъ, оскорбленныхъ якобы ге- роевъ, которые заражаютъ воздухъ без- надежнымъ нытьемъ... Они даже-съ не в ъ состояніи помочь сами себѣ, лучшимъ и зъ своихъ-съ, которые гибнутъ, съ женами и дѣтьми, на ихъ глазахъ-съ отъ позор- ной нужды-съ... Постыдитесь! Очнитесь! Настоящіе пессимисты умѣли, по крайней мѣрѣ-съ, умирать! — закончилъ ораторъ даже съ визгомъ, обращаясь къ кому-то*