b000002167

1 9 0 С К И Т А Л Е Ц Ъ . Савва етыдливо опустилъ свои густыя, йархатныя рѣсницы на глаза и, накло- ннвъ голову, раздраженно провелъ рукою зіо лицу. • Старикъ что-то хотѣлъ еще сказать, все еще сверкая глазами изъ-подъ сѣ- дыхъ бровей, но остансвился. — Вотъ что, голубчикъ мой,—загово- рилъ онъ мягко и съ обычною добродуш- ною улыбкой.—Ты вотъ засмѣялся, когда я сказалъ, что, молъ, земство съ женами и дѣтьми... А это вѣрно!.. А ты вотъ стыдишься этого... царства-то небесна- го, — мотнулъ головой ' старикъ по на- лравленію къ дѣтямъ. — Когда же я стыдился?—дѣйствитель- по, поііраснѣвъ отъ такого неожиданнаго оборота рѣчи, сказалъ Савва. — И ты стыдишься, и Глашенька сты- дится... — И почему это вы такъ думаете, па- паша? — спросила, входя, Глафира Три- фоновна, все еще краснѣя и избѣгая взгляда Русанова, хотя уже совершенно спокойнымъ и увѣреннымъ голосомъ.— Напротивъ, я думаю, что для насъ... для зіеня (поторопилась она поправить) въ нихъ уже все въ жизни,—прибавила она, медленно переводя свои большіе каріе глаза съ одного ребенка на другого съ тою грустною задумчивостью, которая всегда является у матерей, когда каса- ются будущности ихъ дѣтей. — Да, напротивъ, для насъ уже тутъ все, что осталось,-въ чемъ еще пони- маешь и находишь какой-нибудь смыслъ,— быстро проговорилъ Савва съ глубокимъ вздохомъ, котораго онъ не умѣлъ сдер- .жать. Онъ поднялся и, также избѣгая встрѣтиться взглядомъ съ Русановымъ, сталъ смотрѣть въ окно, — А-а!—тихо и лукаво засмѣлся ста- рикъ, подмигивая Русанову на сына и невѣстку. — А зачѣмъ вздыхать, если такъ?.. Зачѣмъ? Зачѣмъ говорить: „Мы ужъ перешли Рубиконъ! Мы ужъ отрѣ- :заны!?..“ Почему такъ? По ту сторону, молъ, все великое, славное, а здѣсь— пизменное, житейское,—а? Такъ? — А развѣ не такъ?—какъ будто про- ронилъ чуть слышно Савва, быстро от- вертываясь отъ окна и стараясь скрыть лицо, по которому пробѣжала чуть .за- мѣтная судорога. — Что же, Глаша, за- втракать? —нетерпѣливо перебилъ онъ. — Да, да, пора, — подхватилъ и ста- рикъ.—Ну, оставимъ это... Все это мы устроимъ, выяснимъ,—потрепалъ онъ по плечу Савву. — А теперь я очень радъ, очень радъ. А вотъ и Анна... Рекомендую: моя вторая дочь,—показалъ онъРусанову на входившую въ залу худую, блѣдную, но съ замѣчательно красивымъ, холоднымъ и суровымъ лицомъ женщину не первой молодости, въ черномъ простомъ платьѣ, въ черной же тюлевой наколкѣ на головѣ. Прежде чѣмъ подать руку Русанову, она вопросительно посмотрѣла на отца и брата, какъ будто спрашивая, кому именно ее рекомендуютъ. — Русановъ... Сергѣй Андреичъ... Помнишь? Она медленно провела по лицу Руса- нова холодными, черными, какъ уголь, глазами, протянула ему такую же холод- ную, сухую руку съ тонкими, маленькими пальцами и, не говоря ни слова, медленно прошла въ столовую, поразивъ Русанова своимъ все еще граціозньшъ станомъ. За нею пошли всѣ. I V . Столъ уже былъ готовъ. Глашенька успѣла загнать всѣхъ дѣтей въ дѣтскую. — Ну, я очень радъ ... Милости про- ш у,—приглашалъ старикъ Русанова сѣсть рядомъ съ собой.—Я очень радъ,чтомы всѣ начинаемъ понемногу, по старинному прекрасному обычаю, сходиться за однимъ столомъ... ІІомнишь, Савва, Анна?.. По- мните, какъ у меня... ха-ха-ха!.. бывало, засядетъ за столъ восемнадцать душъ обоего пола? — Помню, папа,—отвѣчала дочь гор- таннымъ, съ переливами въ горлѣ, голо- сомъ, еще болѣе усиливавшимъ сухую холодность ея обращенія.—М огуявзять, Глафира Трифоновна, этотъ кусокъ? — спросила она съ лишне-изысканною де- ликатностью. — Пожалуйста... Вотъ этотъ лучше... Позвольте, я положу вамъ ,—съ лихора- дочной предупредительностью отвѣчаііа Глашенька. — Не безпокойтесь... Я возьму... Бла- годарю васъ. Тщательно поправляя бѣлые рукавчики и методически приготовляясь ѣсть, Анна пристально устремила свои черные, уголь- ные глаза въ тарелку. — Какъ это хорошимъ людямъ не ѣсть вмѣстѣ, не раздѣлять хлѣба-соли? Это из- мѣна-съ,—говорилъ между тѣмъ старикъ Кремлевъ,—народнымъ началамъ измѣ-