b000002167

СЕМЬЯ КРЕМЛЕВЫХЪ. 1 8 3 С е м ь я К р е м л е в ы х ъ . — Сергѣй Андреичъ! Батюшка! Да ни- какъ это вы?.. Скажите, пожадуйста, ка- кая пріятная неожиданность: въ столи- цѣ, среди столь многошумнаго населенія, и вдругъ встрѣтиТь пріятнаго стараго знакомца! Вотъ, говорите послѣ этого противъ симпатическаго влеченія душъ! ІІѢтъ-съ, знаете, свой своему поневолѣ другъ, свой своего на днѣ моря сыщетъ! Всю эту длинную тираду какъ-то во- сторженно, залпомъ, начавъ еще за де- сять шаговъ отъ Русанова и кончивъ ее, уже сжимая ему обѣими пухлыми рука- ми и ’ладонь, и рукавъ, и даже локоть, проговорилъ Уваръ Капитонычъ Крем- левъ, помѣщикъ ...ской губерніи. Онъ поймалъ Русанова безцѣлыю шагавшимъ вдоль набережной у храма Спасителя. Русановъ, пораженный столь неожи- даннымъ потокомъ словъ и дружескихъ изліяній, не имѣлъ даже возможности улучить секунду, чтобы ввернуть и съ своей стороны словечко, итолько, добро- душно улыбаясь, смотрѣлъ на знакомую фигуру давно уже, однако, забытаго имъ старика Кремлева. Впрочемъ, его всегда можно было вспомнить моментально, тѣмъ болѣе, что его привычка—при разговорѣ подносить свое широкое, розовое, одут- ловатое лицо съ маленькимъ ыосомъ и нечесаною сѣдою бородой прямо къ ли- цу собесѣдника — еще болѣе усилилась вмѣстѣ съ усиленіемъ близорукости. Пе- редъ Русановымъ, лишь только ощутилъ онъ близость этого пышащаго жаромъ и пбтомъ лица, этотъ особый „сытный“ за- пахъ, выходившій изо рта Кремлева, внезапно исчезла площадь храма Спаси- теля съ ея вычурной панорамой Москвы,— и воображеніе моментально перенесло его на ржаныя и яровыя поля одного изъ глухихъ великороссійскихъ уѣздовъ, на лѣсную опушку, рдѣвшую свѣжею зеленыо подъ мягкимъ блескомъ заходящаго солн- ца, ласково нригрѣвшаго классическую группу старо-деревенскаго режима. На привольно раскинувшейся зеленой полянѣ, подъ тѣныо молоденькаго, душистаго бе- резняка, изволило кушать чай многочи- сленное семейство господъ Кремлевыхъ, въ виду полей, на которыхъ шла спѣш- вая уборка хлѣбовъ. И кого-кого не счи- тало въ своихъ нѣдрахъ семейство Крем- I. левыхъ, сдѣлавшееся по своей многочи- сленности притчей во языцѣхъ среди мѣстныхъ дворянъ и крестьянъ: тутъ были кадеты и гимназисты, студенты раз- личныхъ факультетовъ и невѣсты раз- личныхъ возрастовъ и различныхъ воз- зрѣній на „идеалъ“ , и даже тѣ созданія средняго рода, для которыхъ существо- валъ пока одинъ „идеалъ“,—это пухлая, тяжелая на подъемъ, вѣчно ходившая, какъ въ колоколѣ, въ накрахмаленной блузѣ „мама“ . И среди этой „благосло- венной семейки1 въ полномъ смыслѣ слова ямлѣлъ“ чадолюбивыйУваръ Капитонычъ, считавшій счастливѣйшимъ временемъ сво- ей жизни тотъ каникулярный періодъ, когда всѣ его разнообразныя чада стека- лись подъ семейный кровъ, „къ очагу“, всѣ „сливались въ одну душу“, „одной душой жили“. „А это великое дѣло-съ!.. Каждый бодрѣе себя чувствуетъ въ жиз- ни!.. Великое дѣло, какъ вы ни гово- рите!“—обыкновенно увѣрялъ Уваръ Ка- питонычъ, горячо протестуя противъ „насмѣшниковъ11.—Это глупцы только ви- дятъ въ болыной семьѣ отягощеніе, что будто она обезсиливаетъ... Вздоръ-съ! Она именно каждому члену силу придаетъ, энергію, бодрость... Чувствуетъ, что не о д и ііъ онъ, всегда у него уголъ есть... Это ужъ наше, народное, и никто этого у насъ не отниметъ... Посмотрите-ка на мужиковъ: вѣдь, это ихъ идеалъ-съ!“ и т. д. Въ такомъ родѣ очень горячо лю- билъ разсуждать Уваръ Капитонычъ. Нѣтъ сомнѣнія, что изъ такого чадолю- бія проистекало и пристрастіе Кремлева ко всякой молодежи. Достаточно было назваться товарищемъ кого - либо изъ его сыновей, чтобы, безъ дальнѣйшихъ церемоній, стать самымъ близкимъ чело- вѣкомъ Увара Капитоныча. Въ такомъ именно родѣ познакомился съ нимъ и Русановъ, учившійся вмѣстѣ съ однимъ изъ его среднихъ сыновей. Мало этого, свое пристрастіе къ молодежи и право быть среди нея Уваръ Капитонычъ умѣлъ и имѣлъ основаніе поддерживать и укрѣп- лять кое-чѣмъ. Нерѣдко онъ, въ минуту откровенности, говорилъ на ухо кому-ни- будь „постарше“ : „Э, батюшка, мы сами были молоды...“ И молодежь любила Увара Капитоныча. И вотъ этотъ самый Уваръ Капито- нычъ Кремлевъ теперь оживленно топтался