b000002167

МИША II ГРИША. 1 8 1 по рабочему билету“ .— „Что же это ты, Гриша, съ братомъ не поздоровался?“— ■опять спрашиваемъ его съ матерью (а Миша глаза въ столъ опустилъ да бара- 'б.анитъ по немъ пальцами).— „Мы, гово- ритъ, съ нимъ видѣлись..." Непоказалось намъ это, — ну, да смолчали: думаемъ, обойдутся. Стали разспрашивать Гришу {а онъ одѣтъ какъ совсѣмъ простой ра- «бочій, изъ мастеровыхъ нашихъ), какъ онъ теперь и что?—„Мастеръ, говоритъ, кѣмъ же мнѣ больше быть?.. Али ужъ вы, на старости лѣтъ, своимъ званіемъ гнушаться стали?“— „Что ты, говоримъ, развѣ мы учили васъ этому? Слава Го- оподу, шестьдесятъ лѣтъ въ этомъ зва- ніи честно, благородно прожили, грабе- жомъ и обманомъ не занимались, и для васъ только этого и молимъ у Бога“ .—- „Ну, такъ что же, говоритъ, спрашивае- те? И я, говоритъ, грабить не захо- тѣ л ъ “ . На этомъ и кончили. Сталъ онъ послѣ разспрашивать ознакомыхъсвоихъ, что у насъ на фабрикѣ да на селѣ жи- ли, о товарищахъ, и все доподлинно до- прашивалъ объ каждомъ, какъ и гдѣ, и что, и сколько получаетъ, пьетъ или нѣтъ, женатъ ли, какъ съ женою жи- ветъ, кто изъ нихъ въ „грабители“ уго- дилъ (это хозяевъ онъ называлъ такъ) и какъ удалось ему: по наукѣ ли до гра- -бительства дошелъ, или безъ науки... И все только спрашиваетъ, самъ ничего не говоритъ ни о комъ, ни хорошо, ни дур- но. Ну, тутъ обѣдать сѣли. Только ужъ что-то все не такъ пошло. Глядимъ, и Миша какъ-то какъ будто не совсѣмъ въ «ебѣ, нѣтъ ужъ въ немъ этакой свобо- ды и отважности въ обращеніи, какъ прежде. А все норовитъ, видимо, пере- ломить себя: виномъ насъ угощаетъ. Пьемъ мы, а Гриша до рюмки не дотро- гивается. „Да вы въ разныхъ, что ли, училищахъ учились, по разнымъ наукамъ, что ли?“ — спросила ихъ мать. Гриша улыбнулся и говоритъ: „Нѣтъ, въ од- номъ... Изъ одного колодца пили дараз- ную воду ...“ Не поняли мы, конечно, что это значитъ. Да и доселѣ не знаемъ. Од- но знаемъ: Божій промыселъ всяко себя проявляетъ! Опять остановился старикъ, глубоко и скорбно вздохнулъ и опустилъ попрежне- му глаза внизъ. Всѣ мы уже давно напряжено молчали и въ комнатѣ было до того тихо, что слы- ліался каждый шорохъ. — Пообѣдали мы. Я , признаться, съ непривычки охмелѣлъ немного, и потяну- ло меня ко сну... „Ну, говорю, ребятки, давайте въ мирѣ отдыхнемъ! Вы же съ дороги... Ложитесь-ка здѣсь, я пойду на мосту полежу“ !.. Гляжу, а на мосту ря- бятишки, да и на улицѣ бабы,. да мужи- ки въ окна смотрятъ... Извѣстно, любо- пытствуютъ. Прогналъ я ребятишекъ съ мосту, а самъ легъ, и таково было слад- ко заснулъ. Мало ли, много ли я спалъ, только слышу говоръ. Словно бранятся. Я прислушался: у насъ въ избѣ, слы- шу. Разобралъ голоса: Гриша и Миша, слышу, говорятъ, и таково крупно раз- говариваютъ. Я вслушиваться—слова все мудреныя, почесть, ничего не понялъ... Слушаю далыне да больше, Гриша ужъ кричать начинаетъ на брата, и такимъ голосомъ страшнымъ, что мнѣ самому стало жутко. А Миша (онъ тихо гово- рилъ, такъ, что я разобрать его не могъ), скажетъ что-нибудь, и какъ буд- то тихонько засмѣется... А Гришу отъ этого такъиподымаетъ. ТольковдругъГри- ш акакъ закричитъ: „Разбойникъ ты! Гра- битель!.. Хуже! Іудапредатель! Ты пьешь родную кровь! Ты всѣхъ подлѣе! Другіе родились такъ, а ты, мерзавецъ, на что пошелъ...“ Тутъ ужъ я , признаться, не понялъ, что-то онъ мудреное сталъ го- ворить... Сижу я на полу, а подняться не могу, словно ноги отнялись... Слышу ужъ и Миша сталъ громче говорить. „Юродивые, говоритъ, полоумные всѣ вы!.. Юродивые—одно вамъ слово!“ Ска- жетъ и захохочетъ... „Вы, говоритъ, от- цовъ губите! Вы!.. Изъ-за васъ ихъ пу- ще будутъ гнать и толкать... Изъ-за ва- шего юродства... Вы только мутите, да хорошимъ людямъ помѣхи ставите! Эхъ, юродивые!“ Къ чему онъ это сказалъ, право, не знаю, а все запомнилъ, все. Каждое слово ихъ у меня въ ушахъ-то ровно молотомъ било.. Слышу, и старуха- что-то говоритъ. Должно быть, уговари- ваетъ, усмиряетъ. А тутъ Миша еще что-то сказалъ непонятное, и опять за- смѣялся. А ужъ тутъ..-. Господи-батюш- ка! Согрѣшили мы, согрѣшили, окаян- ные!.. (старикъ пріостановился). Слышу, кручатъ ужъ—и Гриша кричитъ, имать... Я вскочилъ, да въ избу. Гляжу, а по- срединѣ избы Гриша впился рукой въ Мишину грудь (такъ всю глаженую ру- башку на Мишѣ и смялъ) и кричитъ: „Ты мнѣ отвѣтишь за это слово, Іуда! Ты мнѣ отвѣтишь... Слышишь?..“ Стару- ха, гляжу, бросилась между нихъ, раз-