b000002167

МИША И ГРИІИА. 1 7 9 яужно со всякимъ человѣкомъ быть обхо- дительнымъ... Ііужно непрестанно имѣть въ виду, какъ бы другому обиду не едѣ- лать, непріятности... Обидѣть долго ли! Такъ , вотъ, радовалысь мы и Господа Бога благодарили, и за васъ молились, а все же... тоскливо было! Одни-одинё- женьки мы, старики, остались... Хотя и бѣдные мы люди, а все же въ дѣтяхъ утѣшеніе находимъ... Что дѣлать-съ! ІІе- мощенъ человѣкъ! А въ это время вотъ и Васю вы взяли... Послѣдняго! Не хо- тѣлось уже съ остальнымъ разставаться, д а думалось, какъ бы и васъ не оби- дѣть. Потому, какъ видѣли столько отъ васъ доброты... — Ну, что жъ, Богъ дастъ, всѣ со- берутся около васъ! Зато ужъ тогда... — Все Богъ! Все Богъ-съ! — вдругъ порывисто перебилъ старикъ, и опять •оба стали утирать слезы. Помолчали. — Н у -съ ,— отеревъ платкомъ лицо, -сталъ продолжать Вакула ІІетровнчъ,— отписали мы тогда и Гришѣ, и Мишѣ въ такомъ родѣ, что хотя мы и благодаримъ з а нихъ Господа Бога, а все же хотѣлось бы, если бы они родителевъ навѣстили, какъ значитъ нротиву натуры итти труд- но, да и народину побывать не мѣшаетъ. П что же, сударь, двухъ недѣль не про- шло, какъ сначала отъ Миши получили извѣстіе, что, молъ, на праздникъ (Воз- движенье унасъ празднуютъ) безпремѣн- но думаетъ быть, а тутъ въ скорости и отъ Гриши также, что онъ будетъ... И что всего, сударыня, удивительнѣе: какъ есть въ одно число оба намѣтили прі- ѣхать, какъ будто оба сговорились. А нуясно вамъ сказать, что никогда они въ своихъ письмахъ другъ о другѣ не любопытствовали: обо всѣхъ опросятъ, а другъ о дружкѣ чтобы — никогда... А, вѣдь, какіе они прежде одинъ другому товарищи были, такъ даже всѣ у насъ на селѣ такой дружбѣ удивлялись! Ну, .мы такъ и думали, что, молъ, они другъ о другѣ сами въ извѣстность поставле- ны... Потомъ и числа у нихъ въ пись- махъ сошлись... А оказалось, сударь, что въ числахъ-то таинственный смыселъ •былъ сокрытъ, непостижимый Промыселъ Болсій! Старикъ перекрестился; перекрести- лась за нимъ и старушка. — Только, конечно, въ то время еще «мыселъ этотъ намъ не открылся, и рѣдко мы такой радостью радовались... Да я ужъ и не запомню, была ли когда еще такая... Что-то ужъ какъ будто необы- чайное съ нами сталось! Конечно, нату- ральный законъ, кровь! Праздникъ все ближе, а мы все болыне какъ бы въ вол- неніе приходимъ. Ііросто, знаете, вели- каго дня такъ не ожидали, къ великому дню такъ но прибирались. Всю избушку свою вычистили, вымыли, клоповъ и та- ракановъ повывелн; кое-гдѣ обойцами да бѣлой бумагой изукрасили... Кровати имъ устроили. Бывало, о кроватяхъ, да о подушкахъ цѣлыми вечерами со стару- хой говорили. Ровно малыя дѣти стали! А какъ Воздвиженье-то иришло, такъ, не повѣрите, руки у насъ тряслись, словнб съ похмелья... Смотримъ со ста- рухой другъ на друга, да сквозь слезы и смѣемся, а сердце такъ голубемъ и бьется. Признаться вамъ сказать, не разъ поду- малъ, какъ бы это къ худу не было... Главное, сударь и сударыня, насъ то удивляло и радовало, что въ одно число они надумались насъ навѣстить... Вотъ, думаемъ, долго ждали, анъ Богъ какой болыпой праздникъ намъ уготовилъ!.. 0 , Господи, Господи!.. что есть человѣкъ? Весь свой вѣкъ, бѣдный, мечтаетъ; Счастіе сыскать желаетъ, А того не размышляетъ, Что судьба имъ управляетъ!— съ чувствомъ проговорилъ нараспѣвъ ста- рикъ и опять прослезился. — Извините... Такъ ужъ это, отъ чувства полноты, —сказалъ онъ и заду- мался, опустивъ голову впизъ.. Онъ, ка- жется, такъ былъ погруженъ въ свои внутрениія ощущенія, что, дѣйствитель- но, забылъ все окружающее. Старушка продолжала плакать, утирая концомъ платка слезы. •— Сходили это мы утромъ къ ранней обѣднѣ, вернулись, ждемъ... Разодѣлись со старухой. Какъ же-съ, ученые, вѣдь, сынки-то стали, — все пригляднѣе бу- детъ!.. Ждемъ, утренняя машина ун асъ къ десяти часамъ приходитъ. Слышимъ—- свистокъ... Полчаса не прошло (а ужъу насъ на столѣ и самоваръ во всѣ пары валитъ, и самъ какъ жаръ горитъ!), гля- димъ въ окно, анъ ѣдетъ съ полустанка Миша въ шарабанчикѣ. Такой бравый, смотримъ, веселый, въ драпавомъ паль- то, въ шляпѣ, чрезъ плечо сумка аглиц- кая, руки какъ бы фертомъ поставилъ, самъ это держитъ себя открыто, наотле- тѣ, и всѣмъ такъ весело смотритъ и улыбается. А народъ изъ воротъ да оконъ глядитъ: „Вонъ, молъ, Михайла Ваку-