b000002167

ГЛАБА I. МОРОЗОВЪ. 7 безплодно разбрасываетъ ихъ, не думая о томъ, попадутъ они на камень или на воспріимчивую почву. — Это справедливо,—замѣтилъ ІІетръ Петровичъ,—но дѣйствительно ли это такъ плохо, какъ думаютъ,—еще во- просъ. -— Интересно знать,—заговорилъ Ди- кій баринъ, повернувъ въ сторону отъ насъ лидо и какъ бы не слыхавъ по- слѣдняго возраженія,—интересно знать, что, при подобныхъ воззрѣніяхъ, сдѣ- лаете вы... т. е. вообще ваши... для блага вашей родины... Ваш и , кажется, свысока третировали и англійскаго лор- да, и фраицузскаго буржуа... ну, ипре- красно! Событія привели къ тому, что дѣло у насъ именно оказалось такимъ, какъ вамъ было желательно. Гм... Событія разрушили тѣ культурные зачатки, ко- торые вырабатывали наши отцы. Что же вы намѣрены наращать взамѣнъ того стараго? — Вмѣсто отвѣта, я бы спросилъ: по- мѣшали ли эти культурныя традиціи спу- стить „съ веселой торопливостыо“ вы- купныя свидѣтельства и богатыя имѣнія въ руки кулаковъ? Помогли ли онѣ удер- жать ораижереи, парки, фруктовые са- ды, англійскія фермы и т. п. культур- ныя насажденія? — Да, вѣдь, и вы совершенно хладяо- кровно оторветесь отъ той почвы, на ко- торой возрастутъ посѣянные вами плоды? — Совершенно хладнокровно. — И пойдете цыганствовать и без- домничать во имя какихъ-то исканій чего-то? — Да. •— Вотъ оно, царство „непомнящаго родства“ !... Вотъ онъ, безконечный Юрь- евъ день! — произнесъ Дикій баринъ сквозь зубы, и у него вырвался корот- кій сухой смѣхъ. — Ахъ, Боже мой!—воскликнула Ли- завета ІІиколаевна, все время смущенно слушавшая разговоръ мужа и Дикаго ба- рина.—Да вы оба безжалостно лжете на самихъ себя! Вѣдь вы, папа-крестный, не продали кулакамъ свое имѣніе? А онъ, Петя, могъ ли бы такъ устроить свое хозяйство, если бы не любилъ это дѣло, если бы не нашелъ въ немъ, на- конецъ, то, чего такъ долго искалъ! Не- ужели вы думаете, что это дѣло, нача- тое съ такой любовыо, съ такими знані- ями, непрочно? 0 , это неправда, неправ- да! Здѣсь положены любовь, знаніе, сво- бода... И на нихъ-то построится то но- вое зданіе, которое получатъ въ наслѣд- ство наши дѣти!... Все это она выговорила торопливо, нервно, ускоряя съ каждымъ словомъ шаги и въ волненіи махая свободною ру- е о й . Мы подошли уже къ дому, и на ея горячее возраженіе никто не отвѣчалъ, только Дикій баринъ горько, надменно улыбнулся, да Петръ Петровичъ раза два спутешествовалъ рукой за пазухусюрту- ка, что было у него признакомъ раздра- женія. III. Когда мы поднимались по ветхимъ сту- пенямъ террасы, выходившей въ садъ, до насъ донесся изъ залы оживленный говоръ. — У тебя уже гости,—сказалъ Дикій баринъ Лизаветѣ Ііиколаевнѣ, пріоста- навливаясь на первыхъ ступенькахъ:—я не пойду. Я поѣду домой. — Зачѣмъ же такъ сісоро? Выпейте хоть стаканъ кофе. — У меня съ ними нѣтъ ничего об- щаго. Я не могу... Я раздражаюсь. — Да и у насъ съ ними нѣтъ ничего общаго... — Не знаю-съ, не знаю-съ... Можетъ быть...— скороговоркой проговорилъ Ди- кій баринъ. —Впрочемъ... я у тебя такъ рѣдко бываю... Я останусь на четверть ч аса ...Н о это—болыная жертва съ моей стороны... Это только для тебя... Я замѣтилъ, какъ при этомъ коробило добродушиаго Петра Петровича. Онъ вы- дѣлывалъ какія-то странныя гримасы гу- бами и покачивалъ головой, какъ будто говоря про себя: „экъ, вѣдь, изломался какъ! А романтикъ! Романтикъ чистый, какъ всѣ мы!...“• По его лицу и движе- ніямъ замѣтно было, что онъ самъ не разъ былъ готовъ радушно пригласить Дикаго барина, но всякій разъ отступалъ и вмѣсто приглашенія только что-то бор- моталъ беззвучно губами. „Что жъ, коли ломается!“ говорило его добродушно- сердитое лицо. Это было понятно въ Мо- розовѣ. Насколько я его зналъ, онъ былъ чрезвычайно чутокъ ко всякой утри- ровкѣ, ко всякой искусственности; онъ часто замѣчалъ ее въ такихъ тонкихъ формахъ, въ такихъ, повидимому, „ду- шевныхъ“ отношеніяхъ, гдѣ другой глазъ все принималъ за чистую монету, и такъ какъ онъ, по открытости и добродушію