b000002167

6 ЗОЛОТЫЯ СЕРДЦА. скрыпя половицами, глотая, безъ наслаж- денія и вниманія, старое бургонское изъ послѣднихъ бутылокъ, оставшихся отъ былыхъ временъ. Онъ приходился крест- нымъ отцомъ Лизаветѣ Николаевнѣ (же- нѣ Петра Петровича) и сегодня въ дру- гой разъ измѣнилъ своему затворниче- ству—пріѣхалъ навѣстить ее, вѣрный слову, данному при смерти ея отцу: за- мѣнить ей его и передать его прощеніе, благословеніе и наслѣдство. Первое его посѣщеніе относилось къ тому времени, когда только что пріѣхали Морозовы въ свою усадьбу. На этой же тройкѣ, въ томъ же экипажѣ пріѣхалъ онъ тогда, молча поцѣловалъ въ лобъ свою крест- ницу, молча взялъ у несшаго за нимъ лакея дорогой, обдѣланный въ золото портфель и, вынувъ изъ него докумен- ты, относившіеся къ имѣнію его покой- наго друга, отца Морозовой, подалъ ихъ ей, лаконично опредѣливъ ихъ значеніе. Затѣмъ, подавъ ей одну руку, попро- силъ другой Петра Петровича послѣдо- вать за ними, обошелъ съ крестницей усадьбу, съ инвентаремъ въ рукахъ, и потомъ, также молча раскланявшись съ Морозовымъ и вновь поцѣловавъ въ лобъ его жену, уѣхалъ къ себѣ, не по- казываясь вплоть до нынѣшняго визита. За домомъ, въ глубинѣ сада, изъ-за густо разросшихся деревьевъ, мелькну- ло предъ нами бѣлое платье Лизаветы Николаевны. Петръ Петровичъ, не захо- дя въ домъ, пригласилъ меня пройти прямо въ садъ. Мы обогнули уголъ до- ма и пошли по узкой боковой липовой аллеѣ, изъ-за которой невдалекѣ виднѣ- лись деревянныя и каменныя усадебныя службы. Въ концѣ аллеи, гдѣ она под- ходила къ скотному двору и затѣмъ по- ворачивала въ сторону, намъ навстрѣчу вышли Дикій баринъ и Лизавета Нико- лаевна, опиравшаяся на его руку. Въ бѣломъ платьѣ, съ сіяюіцимъ лицомъ, сквозь блѣдную кожу котораго пробивал- ся румянецъ, она съ самодоволыю-гор- дымъ наслажденіемъ о чемъ-то разсказы- вала Дикому барину, показывая, то въ ту, то въ другую сторону рукой. Ди- кій баринъ, въ длинномъ сюртукѣ, длин- ный и сутуловатый самъ, съ черными, съ просѣдыо, волосами на головѣ и въ длинной эспаньелкѣ, въ соломенной шля- пѣ и съ толстою палкой въ рукѣ, по- слушно поворачивался въ ту сторону, куда указывала Лизавета Николаевна, и одинаково сосредоточенно всматривался во все, что удостоивалось ея похвалы. А она хвалила вс,е, потому что все это было дѣломъ рукъ ея мужа. Насъ долго они не замѣчали, но ког- да мы подошли уже довольно близко, Лизавета Николаевна, видимо, смѣша- лась и нѣсколько поблѣднѣла, какъ блѣд- нѣетъ нервный человѣкъ, опасливый и чуткій цри всякой неожиданности. Она тотчасъ оставила руку Дикаго баринаи, улыбнувшись, иодала руку мужу, кото- рый молча раскланялся съ гостемъ. — Ваша жена,—заговорилъ Дикій ба- ринъ ,—мнѣ успѣла уже показать все свое имѣніе и, конечно, не поскупилась на похвалу вамъ. Впрочемъ, похвала вполнѣ заслуженная. Прекрасно, моло- дой человѣкъ!—прибавилъ онъ и протя- нулъ ему руку. Петръ Петровичъ слегка нахмурился и наскоро принялъ протянутую руку. Это маленькее замѣшательство тотчасъ же отразилось на нервной Лизаветѣ Ни- колаевнѣ: она боязливо взглянула въ лицо мужа и, опасаясь, чтобы не вышло чего-нибудь, тотчасъ же предложюа итти въ комнаты. Всѣ мы повернули обратно и двину- лись вмѣстѣ по той же аллеѣ по напра- вленію къ дому, выходившему балкономъ въ разбитый предъ нимъ большой цвѣт- никъ, съ живою изгородыо изъ сирени, жимолости и тополей. — Къ сожалѣнію, я слышалъ,—заго- ворилъ съ Петромъ ГІетровичемъ Дикій баринъ, надѣвая шляпу и закидывая ру- ки съ палкой за спину,—вы не придаете особаго значенія своимъ прекраснымъ работамъ по устройству родового имѣ- нія вашей жены... Это справедливо? — Да, не придаю,—отвѣчалъ ІІетръ Петровичъ. — Гм... Обыкновенная исторія! С ъта- кимъ небрежнымъ отношеніемъ къ дѣлу, русскому человѣку никогда не быть пё- редовымъ. Въ немъ нѣтъ той упорной настойчивости, той культурной напря- жеиности, которыя такъ возвысили евро- пейскія націи. Русскій человѣкъ —по пре- имуществу „непомнящій родства“ . Онъ не создаетъ себѣ почвы, съ которой бы связали его крѣпко и неразрывно куль- турныя преданія. Онъ вѣчно будетъ цы- ганствовать. Въ его знаніяхъ и способ- ностяхъ нѣтъ нрочной устойчивости, нѣтъ уваженія къ нимъ. Онъ не сосре- доточиваетъ ихъ на одномъ пунктѣ, онъ, какъ расточительный и блудный сынъ,