b000002167

170 С К И Т А Л Е Ц Ъ . III. Если ты, старый пріятель, задумаешь ;вылѣзть изъ своего халата и, вмѣсто то- то, чтобы злобствовать въ одиночку, за- хочешь. повидаться съ „живыми“ людьми я со старымъ другомъ, то пріѣзжай въ Москву, прямо съ вокзала наннмай из- возчика на ЬІикитскій бульваръ; здѣсь, въ домѣ подъ № 00, ты найдешь мебли- рованныя комнаты „Карсъ“, а въ нихъ •своего стараго пріятеля и свободный но- леръ для себя. Говорю откровенно: за •особыя удобства „Карса“ ручаться не могу. Номера и малы, и грязноваты,— однимъ словомъ „студенческіе“ . Хотя я м живу въ нихъ уже лѣтъ пять, но и то •больше въ виду экономическихъ сообра- женій (вѣдь, я теперь— „умственный про- .летарій“ ; ничего, привыкъ), да по нѣко- тгорымъ стариннымъ традиціямъ. Извольте видѣть, эти самыя комнаты „Карсъ“ дер- житъ не кто иной, какъ Катай, или, что то же, бывшій дворовый поваръ моего дя- ди массона. Если ты встрѣтишь какого- либудь московскаго студента, то онъ объ- .яснитъ тебѣ, что Катаемъ прозванъ мой хозяинъ потому, что въ его дешевой кух- мистерской бѣдняга-студентъ можетъ по- обѣдать на всякую сумму. Если у него только пятиалтынный, то Катай говорилъ: ^Ну, что жъ! Нечего дѣлать, катай бари- ну на пятиалтынный!“ Впрочемъ, теперь репутація Катая держится больше по пре- данію. Съ тѣхъ поръ, какъ сынъ его сталъ ворочать капиталами въ званіи артелыци- к а , дочь-— снимать „отдѣльную фатеру“ на сторонѣ и ѣздить не пначе, какъ на рысакахъ, а его с-тар-уха, съ другой до- черью, совсѣмъ вошла во вкусъ столич- яаго обихода,—обороты его приняли до- вольно иорядочные размѣры и самъ Катай теперь отошелъ уже отъ дѣлъ, передавъ ®хъ своей женѣ и дочери, и предался спокою. Теперь онъ у насъ нѣчто въ родѣ Цербера прп „Карсѣ“ . Проникнуть въ „Карсъ“ , минуя его, невозможно. Какъ только ты войдешь въ переднюю, направо замѣтишь сейчасъ же толстую, дряблую и трупообразную фигуру Катая. Сырой, дряхлый, раздутый отъ бездѣйствія и пол- ной неподвижности водянкой, съ опухшимъ лицомъ, принявшимъ какой-то землисто- •фіолетовый цвѣтъ, онъ представлялъ изъ оебя нѣчто въ родѣ муміи и почти вовсе не покидалъ своего излюбленнаго мѣста на старомъ диванѣ, у дверей. Доволенъ онъ «обой, какъ только можетъ быть доволь- но человѣческое существо. Въ старомъ барскомъ шлафрокѣ, шерстяныхъ чулкахъ и туфляхъ онъ благодушно встрѣчаетъ привѣтливой улыбкой каждаго входящаго въ „Карсъ“ . Такъ вотъ въ этихъ меблированныхъ комнатахъ я и живу подъ присмотромъ п. попеченіемъ Катая. Если ты пріѣдешь и не застанешь меня дома, то будь увѣренъ, что Катай пригла- ситъ тебя самымъ обязательнымъ обра- зомъ подождать и предложитъ сыграть съ нимъ въ шашки, которыя у него всегда подъ руками. За одну-двѣ партіи ты мо- жешь получить отъ него всѣ свѣдѣнія обо мнѣ, начиная съ самыхъ древнихъ моихъ праотцевъ, и съ приличными разсужде- ніями по поводу моего настоящаго „пове- денія“ . Онъ остроуменъ, пногда мѣтокъ и проницателенъ. Частенько я обѣдаю и живу у него въ долгъ, нерѣдко занимаю деньги подъ проценты. Онъ даетъ охотно. IV. Извини, что я такъ долго остановился на Катаѣ. Дѣло въ томъ, что, признать- ся-сказать, я многимъ обязанъ ему въ уясненіи философскаго взгляда на соб- ственную жизнь, и, вообще, нашшъ. Да, я въ этомъ смыслѣ многимъ обязанъ ему. Въ первое время я частенько любилъ иг- рать съ нимъ въ шашки, потому что во время игры мы всегда вспоминали съ нимъ „старое время“ ... Съ изумительной яс- ностыо умѣлъ онъ вызывать въ воспомина- ніи самыя мельчайшія детали... и, какъ нарочно, именно тѣ, которыя самую-то суть и составляютъ. Чувствуешь, какъ вѣетъ на тебя „старымъ“ деревенскимъ воздухомъ, свѣжестью первоначальныхъ впечатлѣній... Жиденькая березовая ал- лея, бѣгущая за полверсты отъ узорча- тыхъ воротъ, поставленныхъ на самой дорогѣ... Сѣрый, длинный барскій домъ, съ длинными крыльцами и балконами. Де- ревня невдалекѣ... мельница... рѣка... рощи... прудъ... садъ ... Мягкій блескъ солнца надъ всѣмъ этимъ... и — покой, покой лѣнивый, полусозерцательный, ти- хій и, главное, „добрый“ ... Добрый ба- ринъ и мужики добрые, и лошади— „доб- рыя“ , и кучеръ Селифанъ—„добрый“, и Осипъ - поваръ — „добрый“ , и собаки— „добрыя“, и самый сѣрый барскій домъ— „добрый“. Это впечатлѣніе всеобщей „доб- роты“ особенно рѣзко запечатлѣлось во