b000002167

148 С К И Т А Л Е Ц Ъ . „Скорѣе, скорѣе... долой...весь этотъ прахъ рабства!.. Скорѣе стереть это ужасное клеймо, чтобы ничто не напоми- нало онемъ“,—шепталъ онъ. Иегомысль все упорнѣе и чаіце останавливалась на деревнѣ. Но и деревня, казалось, ухо- дила все далыпе отъ его глазъ, вмѣстѣ съ медленно исчезавшими за березовой аллеей возами переселяющейся дворни. Онъ рисковалъ' остаться уже совер- шенно одинъ и захлебнуться волной хо- лоднаго одиночества еще болѣе позорно, чѣмъ его дядя. Онъ рѣшилъ... рѣшилъ самъ итти къ убѣгавшей отъ глазъ деревнѣ, но уже не ждать, пока она придетъ къ нему. Тутъ было' послѣднее спасеніе. ІV. Прошла еще недѣля. Баринъ все еще жилъ въ старомъ барскомъ домѣ. Его обычная умственная работа, подорванная въ самомъ корнѣ, шла вяло, безжизнен- но. Онъ еще ревнивѣе сталъ относиться къ неболынимъ сбереженіямъ, которыми онъ хотѣлъ обезпечить себѣ возможно болынее право—уходить отъ жизни, отъ всего, что напоминало тамъ и что давало ему средства быть независимымъ здѣсь. Онъ сократилъ до т і п і т и т ’а свои рас- ходы, питаясь только тѣмъ, что могла предложить ему скудная избыткомъ де- ревня. Старая дворовая дѣвка одна жила у него на кухнѣ и кое-какъ вела его хо- зяйство. Онъ былъ все еще одинъ, и толь- ко старый деревенскій нищій Нилъ, съ иавязчивымъ раболѣпіемъ, толкался каж- дый вечеръ у дверей его кабинета. Стран- но, молодой баринъ начиналъ все боль- ше чувствовать себя неловко въ присут- ствіи этого старика. Ему казалось, что старикъ видитъ, чтб совершается въего душѣ, кругомъ него, и ему становилось досадно и стыдно... А старикъ все тол- кался и толкался у дверей. И чудилось иногда молодому барину, что онъ съ со- жалѣніемъ, глядя на него, качаетъ сво- ей лысой, болыной головой. Однажды между ними произошелъ та- кой разговоръ. Стоялъ обычный осенній вечеръ. Хо- лодный дождь стучалъ въокна идергалъ ставнями порывистый вѣтеръ. Молодой баринъ, едва высвободившись изъ глубо- кой грязи, стоявшей на деревенской ули- цѣ, только-что вернулся, нервный и не- довольный, мокрыйиперепачканный. Лиц» его совсѣмъ потемнѣло. — Проходи, проходи... Яне мѣшаю,— началъ своею обычною фразой старикъ. ІІилъ, толкаясь въ дверяхъ.—Я вотъ давно ужъ у тебя тутъ сижу... Совсѣмъ барскій домъ забросили... Ты хоть бы попенялъ дѣвкѣ-то: чего она космы-то по^ чужимъ дворамъ треплетъ и день и ночь^ а барскій домъ безъ призору покидаетъ... — Ничего... Никто здѣсь не огра- битъ,—пробормоталъ баринъ. — Не про грабежъ, а порядку нѣ тъ ... Хозяйства нѣтъ надлежащаго... Вѣдь, на- родъ-то все видитъ, во всемъ оговари- ваетъ ... Вотъ, что милячокъ! Но баринъ махнулъ нетерпѣливо ру- кой, и Нилъ смолкъ. — Самоваръ-то наставить ужъ, что- ли?—спросилъ онъ, помолчавъ. — Наставь, —проговорилъ баринъ упав- шимъ голосомъ и тяжело сѣлъ на кресло, Нилъ недовольно покачалъ головой и ушелъ на кухню. Прошелъ почти часъ^ когда онъ вернулся, а баринъ сидѣлъ все на томъ же мѣстѣ, въ той же позѣ, по- груженный въ тяжелое забытье. Старикъ, по обыкновенію, сѣлъ въ про- тивоположный уголокъ у двери и, тихонь- ко покашливая, покрякивая, поплевывая и понюхивая табакъ, что-то бормоталъ шопотомъ и поглядывалъ на барина. — Сергѣй Андреичъ!—вдругъ оклик- нулъ Нилъ. — Что ты?—спросилъ испуганно ба- ринъ. — Я тебѣ чтб хочѵ сказать... — Ну? — Ужъ разступился бы ты, дѣлать не- чего, купилъ бы, дружокъ, мужикамъ-то водки. Молодой баринъ вздрогнулъ. Нилъ ждалъ отвѣта, но баринъ мол- чалъ. — Что терзаться-то, дружокъ!.. Ку- пи, говорю, разступись ведеркомъ, да и накати ихъ ... Можетъ, они и полюбов- нѣе къ тебѣ будутъ... Вѣдь, нынче ка- кой народъ-то? Вѣдь, они въ лицо-то тебѣ лясы точатъ, а за глаза-то, какъ ты отъ нихъ изъ избы, такъ они всѣ по задворкамъ да къ старостѣ, да въ во- лость, да къ Артамонычу, кричатъ: „у насъ документы!.. Даромъ, слышь, от- далъ... Приказали, такъ и отдалъ... Мы царскіе теперь, мы у казны... Чего онъ изъ насъ душу-то тянетъ?.. Чего онъ здѣсь сидитъ?.. Чего онъ выпытываетъ?..