b000002167

4 ЗОЛОТЫЯ СЕРДЦА. ни слова не сказалъ... А вы вонъ въ об- лако пальцемъ тыкаете. — Что жъ! Въ облакѣ, братъ, и ты не великъ владыко... Пока мы разговаривали съ этимъ му- жикомъ, къ намъ подошло еще нѣсколько человѣкъ. Видимо, у нихъ было до Петра Петровича дѣло. — Петръ ІІетровичъ, а мы опять къ тебѣ по нашему дѣлу... Крестьянское при- сутствіе опять, вишь ты, затянуло насъ,— заговорилъ тотъ же мужикъ. — Я сказалъ—ступайте къ майору. — Да, вѣдь, что жъ майоръ? Майоръ у насъ—душа-человѣкъ! Только въ заправ- скомъ дѣлѣ выправки у него нѣту... — Поспособствуйте!—заговорили му- жики, —Мыбы по гробъ жизни... — Я ужъ вамъ способствовалъ—чего еще?Полгода изъ кожи лѣзъ, а что сдѣлалъ? — Такъ, такъ ... Это что говорить! Продолжительное дѣло... Да, можетъ, те- перь оно ходчѣй пойдетъ... — Ну, и ступайте къ маіору. А я не хочу, потому что все одно оно, что у майора, что у меня пойдетъ... — Обстоятельнѣе бы съ тобой. Петръ Петровичъ надвинулъ шляпу и зашагалъ отъ мужиковъ. Мы шли нѣко- торое время молча. — Вы знаете этого майора?—спросилъ онъ. — Мало. — Мы его встрѣтимъ у жены. Потѣш- ный человѣкъ: старъ, дѣтски наивенъ, храбрится, какъ отставной солдатъ на костыляхъ. Онъ теперь гласнымъ въ зем- ствѣ отъ крестьянъ, распинается тамъ, шумитъ, заводитъ исторіи, однимъ сло- вомъ—подвижничаетъ. Нажилъ себѣ вра- говъ, а болыие, впрочемъ, насмѣшниковъ. Крестьяне въ немъ души не чаютъ, а, помоему, все это выѣденнаго яйца не стоитъ, потому что —романтизмъ. — Однако, значитъ, онъ полезенъ все- таки крестьянамъ. — Навѣрно, но настолько, насколько полезенъ былъ бы и простой волостной писарь. Потому что, вѣдь, у насъ все „на законномъ основаніи11, а „законное основаніе" одинаково и для меня, и для майора, и для писаря. — Потому-то вы имъ и отказали въ содѣйствіи? — Потому и отказалъ... Воображать, что могу сдѣлать что-нибудь помимо „за- коннаго основанія“, какъ воображаетъ майоръ, не могу, а потому отказалъ. Мы прошли село, за которымъ невда- лекѣ показалась усадьба Морозовыхъ. Отъ деревни видъ на нее былъ прелестныгі. Она стояла на косогорѣ, отлого спускав- шемся къ рѣкѣ, поросшей по берегамъ зеленымъ тростникомъ. Всѣ зданія скры- ты были въ зелени садовъ и рощи, раз- росшейся по косогору, и только кое-гдѣ мелькали сквозь деревья красныя и бѣ- лыя крыши, съ бѣлыми, блестящими на солнцѣ трубами. — Эдакая благодать у васъ въ усадь- бѣ!—показалъ я Петру Петровичу, оста- навливаясь иа поворотѣ дороги, чтобы полюбоваться этой, дѣйствительно рѣдкой, картиной. — Да, хорошо!—прошепталъ онъ какъ- то лѣниво:—я радъ за жену. Радъ, что, устроивъ это имѣніе, я хоть чѣмъ-нибудь могъ отблагодарить ее за кочеваніе со мной. А самому мнѣ хотѣлось бы воігъ отсюда. — Опять кочевать? — Опять. Петръ ІІетровичъ улыбнулся. — Вамъ это кажется смѣшнымъ? Да, оно смѣшно выходитъ, дѣйствителыю, - проговорилъ онъ задумчиво и шмыгнулъ правой рукой къ боковому карману. - „Щупаетъ дипломы“, промелькнуло у ме- ня въ головѣ. — Удивительное дѣ ло ,— продолжалъ онъ:—немогу равнодушно смотрѣть ни на лѣсъ, ни на рѣку, въ особенности на болыиую... Такъ и потянетъ руку къ то- пору, къ веслу. Тѣло у меня зудитъ. Ка- жется, съ тѣми дипломами, какіе у меня имѣются, какимъ бы ученымъ можнобыть, примѣрно хоть нѣмцу! А у меня перо ва- лится изъ руки, потому что ей способ- нѣе и любезнѣе сжаться въ кулакъ. И, вѣдь, не диллетантъ я, а вотъ, подите жъ, больше дня въ кабинетѣ ни въ жизнь не просидѣть! — Да и не зачѣмъ совсѣмъ закупо- риваться. — А что же дѣлать? Науку я могъ бы считать единственнымъ дѣломъ, которое не напоминаетъ романтизмъ. Да что жъ вы сдѣлаете, ежели тянетъ! Мой дѣдъ былъ бурлакъ,—-понимаете,наотоящійбур- лакъ, рабочая сила, лошадь, запряженная въ лямку, и, какъ русскій мужикъ, ро- мантикъ по преимуіцеству... —- А, вѣдь, русскій романтизмъ имѣетъ глубокіе корни въ тысячелѣтней невесе- лой на,родной жизни, —замѣтилъ я. — Это совершенно вѣрно. Этою жизныо