b000002167

ГЛАВА I. МОРОЗОВЪ. 3 — И я романтикъ. Грѣшенъ тѣми же грѣхами уже потому, что самъ русскій... — Но, вѣдь, вы—сынъ на-рода? — Всѣ некультурные народы—роман- тики; а нашъ тѣмъ болѣе. Я, батюшка, такой крѣпкой вѣрой въ чертей заручил- ся среди своихъ родичей, что,признаюсь вамъ, до сихъ поръ еще кой отъ чего не освободился. Онъ сплюнулъ на сторону, какъ будто дѣйствительно отплевывался отъ дьяволь- скаго навожденія. Я улыбнулся, но онъ не обратилъ вниманія. — И знаете что,— сказалъ онъ, уста- вившись на меня глазами и засовывая за пазуху сюртука правую руку ,—пока на- родъ не узнаетъ хорошенько себя, до тѣхъ поръ будутъ одни недоразумѣнія... — И все отъ того, что романтики? — Отъ этого. — Но согласитесь, что у народа не- рѣдко бывало „общее дѣло“? — Какое же это дѣло? Заноситъ въ де- ревню отставной солтатъ какую-нибудь прекрасную идею, примѣрно хоть о томъ, что съ такого-то срока выйдетъ приказа- ніе съ неба галушкамъ валиться... Идейка эпидемически охватываетъ бабъ и мужи- ковъ-романтиковъ, деревню за деревней, село за селомъ... Начинается „общее дѣ- ло“, бросаніе работъ, уличные сходы... Затѣмъ команда-—и ушатъ холодной воды на романтическія головы... — Есть, однако, событія и покрупнѣе... Вотъ, къ примѣру, 12-й годъ? — Это сожженіе-то своихъ хатъ и „жи- вотишекъ“? — Да хоть бы и это. — Помилуите, да какой же народъ со- лидной культуры дозволитъ себѣ такое молодечество? — Въ такомъ случаѣ все-таки нужно сознаться, что романтизмъ иногда бывалъ у насъ „чреватъ результатами“, какъ выражаетесь вы. И еще можно поспорить, что лучше: солидная культура съ опре- дѣлепнымп и очень узкими идеалами, или безкультурный романтизмъ... — Можетъ быть. Тѣмъ не менѣе то, что всѣ мы романтики,—несомнѣнно. А романтизмъ имѣетъ одно очень скверное свойство: онъ живетъ и питается иллю- зіями, а этимъ свойствомъ очень удобно пользуются плуты. Кстати, вы знаете, что сегодня моя жена именины справля- етъ? — Нѣтъ. — Пойдемте ко мнѣ. Къ ней сегодня навѣрно съѣхалась вся здѣшняя уѣздная палестина, какъ бывало съѣзжалась къ ея отцу... — А вы что же не участвуете въ пріемѣ? — Я-съ?—круто повернулся онъ ко мнѣ,—я съ плутами нѣсколько строгъ и грубъ, а романтики здѣшніе меня счита- ютъ не болѣе, какъ мужемъ моей жены, и поэтому, кажется, презираютъ... Да и мнѣ въ нихъ мало проку. Впрочемъ, же- на у меня добрая, любитъ угощать. Я ей не мѣшаю: она теперь попала въ свою стихію и отдыхаетъ. Я и такъ безсовѣ- стно долго засгавлялъ ее цыганствовать съ собой... ІІойдемте! Замѣчу здѣсь кстати, что не только баре, но и мужики третировали его не то, чтобы свысока, а за панибрата. Они дав- но знали, что онъ—сынъ фабричнаго, и часто запросто „тыкали“ его, въ то вре- мя, какъ предъ „барыней“ холопствова- ли. Въ особенности „по душѣ“ относились къ нему мужики помельче, неиолитики. Имъ было извѣстно, что онъ назывался еще въ мальчикахъ Петромъ Малымъ, а потому онъ и преобразился у нихъ въ Петра Петровича Малбва. Настоящая же фамилія его была Морозовъ. Мы обогнули „крестьянскіе зады“ и вышли на сельскую улицу, почти сплошь заросшую мелкою кудрявою муравой, на- питанной, какъ губка, водой послѣ не- давняго дождя. Намъ нужно было пройти черезъ все село. На половинѣ улицы отъ одного дома отдѣлился мужикъ, безъ шап- ки, въ одной рубахѣ и портахъ, подо- шелъ къ намъ и сказалъ: „здравствуйтеѴ мотнувъ головой. — А у барыни гости,—прибавилъ онъ, обращаясь къ ГІетру Петровичу. — А тебѣ что?—буркнулъ' сердито Петръ Петровичъ. — Такъ, молъ... Можетъ, не знаешь... Она вонъ Днкбму твои заведенья пока- зываетъ. Хвалитъ. — И пускай показываетъ. — Знамо... У тебя развѣ что худое есть. Тебѣ скрываться нечего. Твоимъ дѣ- ломъ всякій любуйся—не налюбуешься... Твое дѣло начистоту у всѣхъ... - — То-то вотъ и есть... Такъ и пущай смотрятъ... На то я и ферму устроилъ... А вы вотъ мнѣ не вѣрите... — Какъ не вѣрить? вѣримъ. Да развѣ намъ пристали эти игрушки-то? Мало что хорошо—да не возьмешь! — Знаю, лучше васъ это знаю. Кабы вы только это говорили, —такъ я бы вамъ 1*