b000002167

Б А Р С К А Я Д О Ч Ь . 1 2 9 тоска. Безъ него я не находила мѣста. Я томилась, какъ будто вдругъ покину- ли меня въ безлюдной, безводной степи. Наконецъ, я не выдержала и пошла ис- кать его; я ходила изъ улицы въ улицу, съ площади на площадь, надѣясь на слу- чайную встрѣчу. Такъ продолжалось день, другой... И вдугъ я какъ будто просну- лась, какъ будто внезапно спали сковы- вавшія меня чары: таинственный туманъ, окружавшій меня, разсѣялся. „Что это значитъ?—спрашивала я себя.—Зачѣмъ я здѣсь? Что это за человѣкъ? Куда онъ ведетъ меня? Я не вижу, не знаю ниче- го опредѣленнаго... Но развѣ за этимъ я шла сюда, бросила семыо, ребенка?.. За- чѣмъ? Къ чему все это?..“ И меня ох- ватила такая жажда раскаянія, покаянія, смирепія; такъ етрастио захотѣлось мнѣ вернуться къ теплу деревенской семьи, къ простымъ, совершенно понятнымъ, оп- редѣленнымъ мыслямъ, чувствамъ, лю- дямъ, къ своему сыну, что я немедлен- но собралась, къ изумленію панны Зоси, и въ тотъ же вечеръ, предъ поѣздомъ, зашла проститься къ Колобьину. — Я пришла съ вами проститься,— сказала я .—Благодарю васъ за тѣ ми- яуты ... которыя дали мнѣ такъ много... Но я должна... У меня есть обязанно- •сти... У меня семья въ деревнѣ... — Что же вы тамъ будете дѣлать? —- Работать. Я—жена крестьянина. — Вышли замужъ за мужика?—спро- силъ онъ, — Да. — Зачѣмъ? - — Мнѣ казалось, такъ лучше... Это псе-таки настоящая жизнь... — А ! . . .— сказалъ онъ, какъ будто что-то понявъ, и въ его глазахъ мель- кнулъ злой, нехорошій огонь.—Желаю вамъ счастія!—проговорилъ онъ холодно и засмѣялся мнѣ вслѣдъ жиденькимъ, яадтреснутымъ смѣхомъ. Апрѣля 20-го. Я такъ давно вамъ не писала, что и забыла, на чемъ остановилась... Но все равно—пора кончить. Я начинаю чувство- вать, что дѣлаю изъ своей жизни, въ самомъ дѣлѣ, романъ. Это противно... Вы спрашиваете меня, какъ же встрѣти- ли мепя въ деревнѣ? Какъ и слѣдовало. ІІростыя мысли, простыя чувства должны быть просты, откровенны и грубы. Моя семья очень наивно изумилась, что я вернулась... къ нимъ. Когда я подходила къ воротамъ, около нихъ стоялъ мой добрый свекоръ. — Нинушка, да никакъ это ты?—ска- залъ онъ.— Что же это съ тобой? Али не приняли ужъ свои-то? Ахъ, ты, го- ріошка моя, горібшка... Все еще не по- ложилъ, знать, Господь тебѣ предѣлъ... — Развѣ ты мнѣ не радъ?—спросила я, улыбаясь, а у самой отъ предчувствія забилось сердце. •— Какъ не радъ!.. Я тебѣ не радъ?.. Да ужъ, право, зачѣмъ это ты опять... Страднѣе теперь будетъ, страднѣе... И онъ качалъ головой и охалъ, когда мы входили въ избу. — Да никакъ это Нина Петровна,— еще въ сѣняхъ заговорила испуганно и громко свекровь.—Да чтой-то такое, Го- споди!.. й опять въ сарафанѣ,—въ чемъ ушла, въ томъ и пришла!.. — А то какъ-же?—смѣялась я. — А мы ужъ такъ ожидали, что, молъ, пріѣдетъ наша Нина Петровна въ колы- магѣ барской, четверкой... Встрѣтимъ, молъ, мы ее съ хлѣбомъ-солыо... А при ней вельможа какой ни есть... въ орде- нахъ ... Мужики-то мекали, что ревизія всему будетъ, — говорила умная мать, серьезно и громко и чуть-чуть насмѣш- ливо подмигивая старику и собравшимся золовкамъ и старухамъ. —1Ну, съ чего вы это взяли?—шутила я, стараясь казаться бодрѣе, и въ то же время чувствовала, какъ падало во мнѣ сердце. — Да какъ же съ чего!.. Вѣдь, не въ пустое же ты мізсто это дѣлала?.. Ну, сама посуди, кто ради пустого мѣстахо- зяйство броситъ... мужа, али ребенка?.. Какой ни есть—тоже мужъ... Вѣдь, еще мужикъ молодой, въ силѣ... — Старуха, старуха!—сказалъ дѣдуш- ка, покачавъ головой, —эхъ, старуха!.. Я чувствовала, какъ у меня, сходила краска съ лица. — Что же я? — отвѣчала свекровь,— правду говорю, мужицкую нашу правду... Она и всѣхъ не больно гладитъ... ІІу, что жъ, пришла, такъ пришла! Милости просимъ... Робенокъ-то тоже не чужой, свой... Али свои-то ужънепризнали?По- пачкалась, молъ, около мужиковъ-то?.. Вишь, вотъ и сарафанъ тотъ же, и узе- локъ одинъ... Денегъ-то хоть накопила ли? Сначала-то вотъ присылала намъ, не забывала, спасибо... Ну, думаемъ, дай- то Богъ счастія Нинѣ Петровнѣ! Насъ, можетъ, не покпнетъ... И сынка, можетъ,- Т. III. 9 -