b000002167

Б А Р С К А Я Д О Ч Ь . 1 2 7 Я его испугалась, но не боялась; я чувствовала, что кто умѣетъ такъ пла- кать о другихъ, того нечего бояться. Онъ вышелъ еще до конца спектакля. Я тотчасъ же пошла за нимъ и окликнула его: — Вамъ случалось бывать у князя N по дѣламъ? — Да,—отвѣтилъ онъ, осматриваяме- п я .—Вы тоже тамъ были по дѣламъ? — Нѣтъ, я сама принадлежала къ ихъ обществу. — А теперь? — Теперь я учительница. — А!.. Вы гдѣ живете? Я, кажется, встрѣчалъ васъ въ меблированныхъ ком- ватахъ Мейера? — Да. — Намъ съ вами по дорогѣ; я живу тамъ же. Мы прошли нѣсколько шаговъ молча. — Вы любите театръ? — Нѣтъ, такъ зашелъ... чтобынехо- дить уже никогда болыпе. Я смотрѣлъ на публику. 5 Вы, можетъ быть, не любите ис- зкусство? Я слыхала, что теперь есть та- кіе... — Я?—неожиданно спросилъ онъ.—Я люблю его, какъ любовницу... Я молюсь ш у ... Но не этому, не этому!... (Онъ помолчалъ). Все извращено, все раст- лили — живопись, скульптуру, музыку, поэзію... — Вы художникъ? — Да, я художникъ... Погодите, дай- те мнѣ вздохнуть. (И онъ, дѣйствитель- но, остановился и вздохнулъ глубоко, сильно.) Я все это разрушу, это извра- щенное, дряхлое, дряблое... Яизгонюизъ храма этихъ фарисеевъ, торгашей и па- •яцовъ; я разрушу самый храмъ и разго- ню эту глупую толпу, которая гогочетъ И ликуетъ, не понимая, что ее отрав- ляютъ, извращаютъ ея сердце, ея мозгъ... Да, я разрушу и создамъ новое искус- «тво, новую науку, философію... Погоди- те, дайте мнѣ только... Я молчала, пораженная изумленіемъ. Мнѣ иногда думалось, что онъ сумасшед- ШІЙ. Онъ все чаще ускорялъ шаги; я «два поспѣвала за нимъ. А онъ все го- ворилъ... о новомъ искусствѣ, 0 ІІОВОЙ наукѣ. Мы подошли къ дому. — Заходите, если интересно,—сказалъ онъ, не подавая руки.—№ 15, Колобь- инъ. Ивдугъ какъ-то съежившись, униженно, робко проскользнулъ онъ въ ворота ми- мо дворника. Февраля 1-го. Я зашла къ Колобышу на другой же день. Онъ жилъ на дворѣ, грязномъ и вонючемъ, во второмъ, дешевомъ •отдѣ- леніи меблированныхъ комнатъ. По гряз- ной, узкой и темной лѣстницѣ я кое какъ добралась до его номера. Это была ма- ленькая комнатка, въ одно окно, низкая и грязноватая, вся, по полу, столамъ и стульямъ, забросанная книгами, картина- ми, рукописями; мнѣ показалось, что онъ даже спалъ на книгахъ, такъ какъ ими заложена была желѣзная кровать, нако- торой не было видно ни одѣяла, ни по- душки. Самъ Колобьинъ сидѣлъ у сто- ла, въ старомъ пиджакѣ, поджавъ подъ стулъ ноги, и что-то внимательно чи- талъ. Увидавъ меня, онъ быстровсталъ, сконфузился и, освободивъ одинъ стулъ, съ замѣшательствомъ предложилъ мнѣ сѣсть. — Вы гдѣ живете?—спросилъ онъ. — Да вы же знаете... — Ахъ, да, да... Знаю... Вы, кажет- ся, обѣщались притти ко мнѣ слушать ПІекспира?.. Я помню, явамъ обѣщалъ,— говорплъ онъ, ища книгу. —• Нѣтъ, вы мнѣ ничего этого не го- ворили,—сказала я, улыбаясь. Меня за- бавляла его растерянность. —- Не говорилъ?.. ІІу, все равно... Давайте ч и т а т ь ... Вы знаете „Бурю“ Шекспира? — Да, читала... — Читали?—произнесъ онъ, смотряна меня съ грустыо и сожалѣніемъ,—и ни- чего? Я сконфузилась. -— Не смущайтесь... Для васъ... для всѣхъ вашихъ это такъ идолжнобыть... Онъ взялъ книгу, раскрылъ и, поло- живъ на нее руку, сказалъ: —Это—величайшее, геніальнѣйшее про- изведеніе, которое когда-либо создавалъ человѣкъ... Это великій пророкъ ХѴІ вѣ- ка говоритъ съ поколѣніемъ XX. Новое искусство создастъ ему новый храмъ и увѣнчаетъ новой славой... Колобьинъ сталъ читать. Что это бы- ло за чтеніе, я не могу вамъ передать... Только у меня спирало дыханіе, сердце билось. Кровь приступала къ щекамъ, голова кружилась. Я чувствовала, что меня охватило, оцѣпеиило это „новое", о