b000002167

1 26 Б А Р С К А Я Д О Ч Ь . ж л а кое-какіе уроки черезъ своихъ быв- шихъ подругъ. Чѣмъ далыпе шло время, тѣмъ мое душевное состояніе становилось неспокойнѣе, невыносимѣе... Представьте: исторія, о которой говорилъ мнѣ князь Я, не выходила у меня изъ головы. Во мнѣ что-то кипѣло, рвалось наружу, мнѣ хотѣлось -рыдать за кого-то, молить, ва- ..ляться въ ногахъ, быть униженной, стра- ..дать, страдать, чувствовать боль, муки, чтобы въ этомъ найти опредѣленный ис- ходъ хаосу чувствъ и мыслей, который не давалъ мнѣ покоя... Вы поймете мое положеніе, если я вамъ скажу, что весь этотъ блескъ, въ которомъ я жила нѣ- когда и теперь увидала снова, вызвалъ въ моей душѣ всю мучительную драму, которую я пережила и которую я стала забывать... Эта пустота интересовъ, ок- руженная роскошыо, этотъ блескъ об- разованія, искусства, изящества, напол- нявшій всю жизиь,—и среди нихъ тѣни моего отца, матери, сестеръ... Зачѣмъ я увидала опять все это? Зачѣмъ перенес- ли меня вдругъ въ это прошлое, отъ котораго я ушла и которое не измѣни- -лось ни на капліо? Я все, все могла раз- считать, какъ по пальцамъ,—что дѣлали Магіе у Зоріаіе, Каіаііе у Ьізе, о чемъ онѣ говорили, за чѣмъ были въ театрѣ, что видѣли тамъ, что чувствовали... Ка- кая тоска, какая мука!... Нѣтъ, меня ничто не влекло къ нимъ. Что же, опять туда, въ деревшо, на другой берегъ про- пасти? Но, вѣдь, зачѣмъ-нибудь я ушла оттуда, что-то вырвало меня? Что же и кто кидаетъ меня, какъ мячъ, черезъ эту пропасть: отсюда—туда, оттуда—сю- да иопять отсюда—туда?... Кто же это иг- раетъ мной такъ безсердечно?... 'А, вѣдь, у меня захватываетъ духъ, покаявижу, что вишу надъ пропастыо... Ужъ лучше куда-нибудь: либо тамъ, либо здѣсь!... И съ каждымъ днемъ я чувствовала, что у меня нѣтъ болыпе силъ висѣть надъ про- пастью; мнѣ казалось, что я вотъ-вотъ сорвусь и полечу въ нее, безъ сознанія, безъ воли... Яиваря 30-го. — Знаете, панна Зося, какая смѣш- ная мысль пришла мнѣ въ голову,—ска- зала я за обѣдомъ и расхохоталась са- ма.—Мнѣ хочется побывать въ театрѣ... Я думаю сходить сегодня. — Чего жъ ты смѣешься, брильянтъ .мой?—сказала въ удивленіи панна Зося.— Давно бы пора тебѣ... Молодая дѣвица (она все считала меня дѣвушкой-сиро- той),—и никакихъ развлеченій!... Боже мой, какъ въ твои годы отплясывала я мазурку и краковякъ! 0 , какое то было хороше время! И панна Зося заплакала. Я, дѣйствительно, пошла въ театръ, на самый верхній балконъ. Играли какую- то передѣлку изъ Шекспира, каждый актъ которой такъ и кипѣлъ раздира- тельными сценками. Шекспира даже ян е могла узнать: всѣ монологи были сокра- щены и выпущены... Я помню, мнѣ стало скучно; блескъ декорацій меня раздра- жалъ; музыка, игравшая избитые моти- вы, тоже. Я стала разсматривать окру- жавшую меня публику, въ среду которой я попала. въ первый разъ. Я никогда прежде не видала этой публики,—ни въ салонахъ, ни въ деревнѣ. Это что-то раз- нообразное, шумящее, толкающееся ине- опредѣленное,- какъ улица... Да, именно, именно улица. Я даже испугалась, такъ какъ не могла представить себѣ, чѣмъ и какъ эти люди живутъ, что думаютъ, какъ чувствуютъ; эта книга была для меня закрыта. Тутъ были солдаты, ка- кія-то дѣвушки-модистки, веселыя и хо- хочущія, приказчики изъ лавокъ, сту- денты, какія-то неопредѣленныя лично- сти въ поношенныхъ черныхъ сюртукахъ, пальто и шляпахъ. Какъ вдругъ меня поразила одна такая фигура. Это былъ молодой человѣкъ, невысокаго роста, ху- дощавый, съ бородкой; небольшіе воло- сы были всклокочены, галстукъ на боку. Онъ стоялъ, прислонившись къ колоннѣ, и внимательно, задумчиво смотрѣлъ то на сцену, то на публику, не измѣняя ни позы, ни выраженія лица. Когда окру- жающіе начинали хлопать, онъ вдругъ изумленно осматривалъ всѣхъ блуждаю- щими глазами, какъ будто спрашивалъ: „что съ вами?..“ Когда одинъ разъ онъ также вдругъ повернулся въ мою сторо- ну, я испугалась... Это былъ тотъ са- мый молодой человѣкъ, котораго я, пять лѣтъ тому назадъ, видѣла валявшимся въ ногахъ у князя N. Я думала, что я ошиблась, и стала пристально наблюдать за нимъ. Да, это былъ онъ: тѣ же роб- кія движенія, то же умоляющее, смирен- ное, даже нѣсколько заискивающее вы- раженіе лица, какъ будто у каждагоонъ готовъ былъ просить извиненія, и тѣ же лихорадочные глаза, которые одни не гар- монировали съ этимъ смиреніемъ: умные, острые, пронизывающіе.