b000002167

120 Б А Р С К А Я Д О Ч Ь . сердечная нота, или уже въ самомъ дѣ- лѣ между нами и Ниной, благодаря судь- бѣ, установились, независимо отъ насъ, близкія, интимныя отношенія, только Ни- на съ особьшъ чувствомъ пожала мнѣ РУКУ- — Нина, не забывайте насъ; можетъ быть, мы будемъ вамъ чѣмъ-нибудь по- лезны... Будьте какъ родная съ нами, не стѣсняйтесь... Вѣдь, вы тоже одна на свѣтѣ,—сказала моя жена, беря Нину за руку.—Съ деревней, конечно, у васъ есть связи... но... — И онъ одинъ,—прибавила Нина. — Вы съ нимъ? Да, вѣроятно... я почти увѣрена. — Далеко? — Далеко... ЬІа востокъ... Мы всѣ, ш странному единодушію, за- молчали. Я, господа мои, нѣмецъ, какъ вамъ извѣстно, а нѣмцы чувствительны. У ме- ня, у стараго дурака, горло перехватило, въ груди стѣснило... Конечно, конечно... Я ничего не говорю... Я готовъ молить- ся на нее... Но... я нѣмецъ и притомъ врачъ: я не люблю страданій. Я слышалъ, какъ жена тихо спросила Нину: — Вы его любите, Нина? Нина смутилась и растерянно смотрѣ- ла въ лицо женѣ. — Не знаю,—сказала она, словно въ недоумѣніи, и тихо покачала головой. Потомъ вдругъ поднялась и торопливо проговорила:—Если это любозь... то я никогда не знала и не буду знать выше этой любви! И вы, пожалуйста, обо мнѣ не грустите,—прибавила она такимъ не- ожиданно надменнымъ и холоднымъ то- номъ, что, въ свою очередь, смутились мы. — Если насъ судьба иногда сводила, то это не значитъ, что мы во всемъ по- нимаемъ другъ друга... Зто были ея послѣднія слова. Губы ея поблѣднѣли, глаза засвѣтилнсь такъ зна- комымъ мнѣ холоднымъ блескомъ; она выпрямилась, холодно пожала намъ ру- ки и,. гордая, надменная, вышла... И ка- кая прекрасная!.. Когда я смотрѣлъ вслѣдъ ея стройной и строгой въ своей простотѣ фигурѣ, мнѣ казалось, что она вотъ тутъ, на моихъ глазахъ, постепен- но росла и росла, изъ маленькаго, хила- го, слабато созданія вдругъ превратилась въ величавую тѣнь и скрылась. Мы съ женой долго молчали, но- раженные этой неожиданной перемѣной въ настроеніи Нины. Положимъ, оно намъ было уже не новость, и, тѣмъ не менѣе, мы были поражены. — Какъ она иногда ужасно похожа на своего отца,—затѣмила мнѣжена.—При- знаюсь, онъ мнѣ былъ всегда противенъ, и по крѣпостническимъ принципамъ, и по личной безнравственности, но, случа- лось, когда онъ говорилъ о своихъ вра- гахъ ... объ уступкахъ имъ... въ немъ что-то было... именно вотъ это... кра- сивое... гордое... сильное... — Барская дочь!—-прибавилъ я, и хо- тя мнѣ было больно и горько, но поче- му-то... и эта ея вспышка, и эти случай- но сорвавшіяся съ языка слова меня ободрили... Ей-Богу! И не знаю, почему! — наивно заключилъ Иванъ Ивановнчъ, весело предложивъ своимъ гостямъ отдох- нуть и закусить. VII. — Ну-съ, а теперь пускай она раз- сказываетъ вамъ сама... Тутъ ужъ я ни за что не отвѣчаю!—сказалъ Иванъ Ива- новичъ, снова собравъ гостей вокругъ себя и выяимая изъ бокового кармана пакетъ, видимо прнготовленный заранѣе. Вотъ тутъ разныя письма... У меня они давно всѣ перенумерованы по поряд- ку. Остановки не будетъ. А потому, безъ дальнихъ объясненій, мы прямо перей- демъ къ дѣлу. Черезъ годъ послѣ этой странной встрѣ- чи съ Ниной, въ которой, конечно, мно- гое показалось вамъ загадочнымъ, мы получили отъ нея одинъ за другимъ нѣ- сколько пакетовъ. При первомъ находи- лась такая приписка, какъ и слѣдовало ожидать, не безъ странностей: Т—ъ, 18.. г. Япваръ. Я вамъ разскажу все... Да, вы были пра- вы, когда говорили, чго я —однанасвѣтѣ. Вѣдь, дѣйствительно, ближевасъ, случай- ныхъ и добрыхъ знакомыхъ, у меня нико- го болѣе не осталось уже тамъ, въ Рос- сіи. И даже у насъ обоихъ, — и у Ко- лобьина ближе васъ нѣтъ, хотя вы, док- торъ, и недолюбливаете его... Какіе длинные здѣсь вечера и ночи!.. Но мы молоды, бодры, и свѣжи—и, Богъ дастъ, переживемъ ихъ... Итакъ, я передамъ вамъ все. Вы, можетъ быть, и не пред- полагаете, что я при своей замкнуто- сти, чуткой подозрительности и недовѣріи