b000002167

Б А Р О К А Я Д О Ч Ь . 121 <уграстно, однако, люблю откровенничать. Я всю жизнь тайно страдала, что у ме- ня не было друга, которому я могла бы открыть свою душу, который не только лонялъ бы ее безъ словъ, безъ объясне- ній, но и освѣтилъ бы для меня самой -ея смутный міръ... Теяерь есть Колобь- инъ и сы нъ ,— но послѣдній СЛИПІКОМЪ малъ, а первый ужъ очень строгій и вдумчивый анатомъ, чтобы понимать то, что простая и добрая душа читаетъ ме- жду строками. Прочтите и не серднтесь больше на меня... Мнѣ самой такъ хо- чется вновь перечувствовать и продумать все, что я пережила. Я думаю, что пе- реписка съ вами доставитъ мнѣ это удо- зольствіе. Ваша Нина. Января 15. Я думала начать съ описанія всего, что случилось со мною съ того дня, какъ я вышла замужъ за Андрея. Я думала, что. это будетъ легко, что мнѣ самой ста- нетъ легче. Нѣтъ, это очень мудрено... и тяжело, кажется, хотя какъ будто вы- шло все такъ просто... Да и зачѣмъ вамъ разсказывать? Вы видѣлименятаиъ, въ деревенской хатѣ, знаете, кто мои деревенскіе родные, слышали, что и какъ они говорили... Вѣдь, они говорятъ все такъ искренно, такъ просто; какъ ду- маютъ, чувствуютъ, такъ и говорятъ. Большей правды не скажу и я сама. Что касается моихъ личныхъ, внутренпихъ ощущеній, то они были такъ неуловимы, неопредѣленны и, въ то же время, такъ гнетущи (я говорю уже про послѣднее время)... Можетъ быть, потому и гнетущи, что я не могла ихъ ясно сознать, опредѣ- лить... Иногда я дѣлыми часами смотрѣ- ла на своего ребенка, не спуская глазъ, и въ моемъ воображеніи росли картины, одна другой ужаснѣе: иногда мнѣ каза- лось, что между мною и моимъ про- шлымъ выросла уже страшная, глубокая, непроходимая пропасть. Ііе во снѣ, но наяву мнѣ чудилось, что я бѣгаю съ своимъ ребенкомъ по краю этой пропа- сти, ища хотя какого-нибудь мостика, хо- т я простой жерди, чтобы... нѣтъ, нѣтъ! не перейти туда, на тотъ, оставленный берегъ, а только просто узнать, убѣдить- ся, что вотъ эта жердь, этотъ мостикъ още не исчезъ, еще онъ есть... Стран- ная вещь! Мяѣ думалось, что какъ ни страшно казалось мнѣ это мое прошлое, какъ ни отталкивало оно меня (собственно, оно ничѣмъ и нимало не тянуло меня къ себѣ), но мнѣ думалось, — останься для меня эта маленькаяжердь, останься толь- ко эта надежда, не пугай меня эта про- пасть своей непроходимостыо, я бы ус- покоилась. Мнѣ казалось, что все-таки тамъ, за этой пропастыо, осталось что-то, изъ чего я могла бы сдѣлать не то, что дѣлали всѣ тамъ, что дѣлала я ... Со мной былъ вскорѣ послѣ вашего отъѣзда случай. Какъ-то насъ позвали въ барскую усадьбу полоть гряды. Ра- боты было много, такъ что ыы остава- лись въ саду до поздняго вечера. Вдругъ заиграли на роялѣ. Это не особенно ме- ня поразило, хотя я стала прислушивать- с я ,—мнѣ было пріятно. Это было просто дѣло привычки. Мнѣ даже сначала нѣ- сколько не понравилось; я сразу поняла, что игрокъ былъ очень неискусный, по- стоянно фальшивилъ, но онъ скоро сталъ подпѣвать подъ аккомпанементъ слабымъ, жиденькимъ голосомъ. Пьесу онъ игралъ тоже очень мнѣ знакомую, которую мы тамъ играли обыкновенно просто въ шут- ку ... Но я все слушала. И вотъ, что-то непонятное, тоскливое защемило у меня въ груди... Мнѣ хотѣлось плакать... Ни- когда, никогда не знавала, не чувство- вала я раньніе, что въ этой избитой пѣ- сенкѣ былъ такой неожиданно-странный, новый, чаруюіцій смыслъ. И этотъ смыслъ придалъ ей этотъ неискусный, безголо- сый артистъ. Я чувствовала, что это онъ, и никто болыпе. Онъ скоро сразу пре- рвалъ пьесу и вышелъ на балконъ. Это былъ простой арйейскій офицеръ, некра- сивый, съ большою, гладко остриженною головой. Онъ прислонился къ столбу бал- кона и сталъ смотрѣть на насъ присталь- но, задумчиво. Кажется, онъ даже не различалъ насъ хорошеяько. Тогда мнѣ, не знаю почему, захотѣ- лось посмѣяться надъ нимъ. — А хорошо ты поешь, баринъ!—ска- зала я. Ояъ взглянулъ на меня все тѣмъ же4 задумчивымъ взглядомъ, посмотрѣлъ вни- мательно и потомъ такъ серьезно сказалъ: — Тебѣ не понять это. Ты—баба. —- Что же такъ? Али ужъ бабы не лю- ди?—заговорили наши работницы. — Если бы вы поняли э т о ...— возра- зилъ было молодой человѣкъ, но вдругъ замолчалъ, опять внимательно и задум- чиво посмотрѣлъ на насъ и, яовернув- шись, медленно ушелъ съ балкона.