b000002167

Б А Р С К А Я Д О Ч Ь . 1 1 9 глазами:—Это не прогрессъ... это чортъ знаетъ что такое, чортъ знаетъ что!.. ІІрогресеъ— довести людей до созданія страдальческаго типа красоты!.. Онъ помолчалъ и потомъ прибавилъ: — Я, конечно, медикъ, человѣкъ объ- ективной, такъ сказать, науки: вы мо- жете сказать, что у меня, можетъ быть, нѣсколько спеціальныи взглядъ на кра- соту... Это такъ, это такъ!.. ІІо вы не имѣете права думать, что у меня у са- мого нѣтъ сердца,—застучалъ онъ гроз- но на всѣхъ толстымь пальцемъ по краю стола.—Я не лишился способности сто- нать, когдамнѣбольно... Амнѣ больно! — заключилъ онъ и, съ глазами полными слезъ, шумно всталъ изъ-за стола и вы- шелъ въ другую комнату. Такой неожиданный пассажъ со сторо- ны добродушнаго доктора привелъ его гостей въ немалое смущеніе. Нѣсколько минутъ вь комнатѣ стояла тишина, пока не вернулея докторъ. Онъ принесъ съ собой огромный графинъ съ водой и ста- канъ, серьезно ноставилъ на столъ и, сконфузившись самъ, нроговорилъ: „Вы ужъ меня простите... Вѣдь, господа, не любовную же я вамъ только исторію, въ самомъ дѣлѣ, передаю?“ Онъ положилъ голову на руки, помол- чалъ и потомъ тихо и медленно сталъ продолжать: — Ни во весь слѣдующій день, ни въ еще слѣдующій ІІина къ намъ не захо- дила. Полагая, что она могла слечь и, изъ ложнаго стыда или изъ самонадѣян- ности, въ надеждѣ на свою выносливость, она нарочно не посылаетъ за мной, я зашелъ въ домъ мѣщанки. Мѣщанка со- общила мнѣ, что жилецъ ея съѣхалъ на другую квартиру, „можетъ, къ ней ,— прибавила она,—вѣдь, она, сама-то, у насъ не жила; жилъ только опъ... А мо- жетъ, и совсѣмъ уѣхалъ... Кто ихъ знаетъ! Имъ есть приказъ, чтобы безъ отмѣтки квартиру не мѣнять, а онъ вонъ до снхъ поръ отмѣтки не несетъ... Что имъ отмѣтки! А гдѣ они теперь,—я не знаю... Мы этому дѣлу не интереса- ны ...“ Въ такомъ же невѣдѣніи и недо- умѣніи ушелъ и я отъ мѣщанки. Но Нина такъ часто исчезала съ моихъ глазъ и такъ всегда неожиданно, что—я уже привыкъ утѣшать себя мыслью, что я связанъ съ нею какими-то таинствен- выми нитями и что я ее, въ концѣ-кон- цовъ, непремѣнно встрѣчу. Вернулся я домой и еще не успѣлъ въ точности передать своихъ соображе- ній женѣ насчетъ новаго исчезновенія Нины, какъ къ намъ вошла она. Я взглянулъ на нее, и у меия сжа- лось сердце. Одного взгляда было доста- точно, чтобы п о іія т ь , что ужъ тутъ все кончено... Тутъ не было нп порыва, ни увлеченія, ни заблужденія: тутъ былъ обѣтъ. Вотъ такой же обѣтъ, какойдаютъ монахини предъ постриженіемъ. Послѣ нѣсколькихъ обычно-житейскихъ фразъ Нина, неожиданно смутившись, тихо сказала мнѣ: — Вы несправедливы къ нему... Вы обидѣлись на него, да? — Мнѣ было больно за васъ ... Онъ былъ жестокъ къ вамъ. — Онъ? Жестокъ? — тихо повторила она и, какъ бы въ недоумѣніи, покача- ла головой.—И это вы говорите, вы, док- торъ?!—упрекнула она меня. — А что? — Неужели для васъ жестокость стра- дающаго въ отношеніи къ другимъ боль- нѣе жестокости самыхъ этихъ страданій?.. — Смотря, конечно, по тому, какъ ... сталъ было я оправдываться. Какъ вдругъ Нина встала и быстро, въ волненіи, прошла раза два молча по комнатѣ. — Я вамъ скажу: когда онъ вернул- ся послѣ васъ, онъ долго не говорилъ ни слова,—заговорила она, присѣвъ опять на стулъ, опустивъ глаза и не глядя ни на меня, ни на жену,—и ходилъ, ша- таясь, какъ на вѣтру, вдоль комнаты и молчалъ, молчалъ упорно, когда я стара- лась заговорить съ нимъ, успокоить его... Потомъ вдругъ остановился, закрылъ рукой глаза и зарыдалъ... Я подбѣжала къ нему. „Уйдите,—заговорилъ онъ шо- потомъ,—уйдите отъ меня, оставьте насъ.. Оставьте... однихъ!.. Что мывамъ?..Мы одни, мы одиночки, мы паріи... У насъ нѣтъ еще ни сестеръ, ни братьевъ, ни отцовъ, а тѣмъ болѣе...“ Нина не договорила и замолчала. — Онъ еще слишкомъ слабъ,—замѣ- тилъ я. Помолчавъ минуту, она сказала тороп- ливо: — Я пришла съ вами проститься... И теперь уже, навѣрно, надолго... навсег- да, можетъ быть,—нрибавила она, улыб- нувшись. — Да, я это предчувствовалъ,—быст- ро сказалъ я. II въ тонѣ моего голоса зазвучала ли какая-нибудь невольная