b000002167

1 1 8 Б А Р С К А Я Д О Ч Ь . ная, худая (и такая она мнѣ показалась тогда маленькая, нѣлсная, хрупкая!), мед- ленно поднялась съ мѣста, протянула мнѣ руку и, указывая на моего паціента, сказала тихо, улыбаясь: — Онъ не слушается меня, докторъ. Молодой человѣкъ, не измѣняя позы, стоялъ у стѣны. Мы познакомились другъ.съ другомъ, пожавъ руки. Онъ спокойно далъ мнѣ выслушать пульсъ, хотя нѣсколько пре- небрежительно, какъ на комедію, смо- трѣлъ вообще на мой визатъ. Онъ былъ совсѣмъ здоровъ, хотя и слабъ еще. И это мнѣ какъ-то даже показалось непрі- ятно. Мнѣ казалось, что больна-то и тре- буетъ помощи и вниманія Нина, а не онъ. Едва я внимательнѣе взглянулъ на ея лицо, какъ меня поразила на немъ пе- чать душевныхъ мученій и безсонныхъ ночей. — Вы здоровы,—сказалъ я молодому господину, нѣсколько даже грубо от- странивъ его руку,—а вотъ она больна дѣйствительно, и намъ не мѣшало бы поза- ботиться о нейине увеличивать, по край- ней мѣрѣ... Я недоговорилъ въ недовольномъ раз- драженіи, охватившемъ меня при види- момъ безсердечіи моего падіента. Я подо- шелъ къ Нинѣ. — Какія наши боли! намъ терять не- чего,—пробормоталъ молодой человѣкъ и, взявъ со стола шляпу, вышелъ. Я былъ раздосадованъ. Нина чуть не съ мольбой .смотрѣла мнѣ въ глаза, то- ропливо и внимательно ловила мои на- ставленія, обѣщалась все, все исполнить, увѣряла, что вовсе не такъ больна,— вообще, старалась всячески сгладить не- пріятное. впечатлѣніе на меня молодого человѣка... ГІо, повидимому, ей хотѣлось, чтобы я поскорѣе кончилъ свой визитъ. Она сказала: — Теперь, докторъ, нѣтъ никакой осо- бой опасности... Благодарю васъ отъ дупіи (и она такъ искренно пожала ру- ку)... Вы не безпокойтесь приходитьзав- тра, если я не приду къ вамъ сама... А я непремѣнно, непремѣнно приду... И она опять говорила съ такой моль- бой, съ такимъ извиненіемъ. Иопятьона мнѣ показалась такой маленькой, слабой, хрупкой, забитой. Теперь она была въ простенькомъ, чер- номъ платьѣ, узкомъ и поношенномъ, но какъ разъ, кажется, теперь пришедшем- ся ей по исхудалому, слабому тѣлу; бѣ- лый вязаный платокъ былъ накинутъ н а плечи, и она старалась кутаться въ негог чтобы согрѣть свои охолодѣвшіе нервы,. а отчасти, можетъбытьчтобы, скрытьи свой не совсѣмъ чистый воротничокъ, иногда мелькавшій изъ-подъ платка. Черная коса,. не свитая, а чуть закрученная пальцами, тяжело держалась на гребенкѣ; густыя рѣсницы, казалось, едва поднимались надъ. усталыми, больными глазами, съ синими кругами внизу... И при всемъ этомъ т а - кая она была робкая, смиренная духомъ. И что это была за своеобразная, жгучая и жуткая красота!... Двѣ-три секунды я смотрѣлъ на нее, не спуская глазъ... Да? господа мои, есть красота, предъ кото- рой... пасуемъимы, солидные эскулапы!., Иохмню, мнѣ тогда пришла въ голову мысль: говорятъ, что красота—это нѣчто- неизмѣнное, абсолютное... Нѣтъ !.. Есть. только красота типа, столь же глубо- кая, столь же фатальная, органическая,. непобѣдима.я, сколько и разноформенная, разнообразная, но всегда одинаковая и обязательная для другого, однороднаго съ нею типа... Что мнѣ, напримѣръ, кра - сота Венеры или Діаны, Сикстинской ма- донны?.. Богъ съ ними! Можетъ быть, я профанъ, грубый бауэръ, но чтожемнѣ, однако, дѣлать, если типъ этой красоты■ ничего не говоритъ моему сердцу? А вотъ красота Нины—это другое дѣло. Я ее постигаю, ибо она присущею ей одно- сторонностыо рѣзала не только глаза, но- и сердце... медицинское, господа мои,. медицинское сердце стараго эскулапа. Можетъ быть, велико, но все же ужасно время, создавшее типъ красоты истекаю- щаго кровью сердца... А, вѣдь, съ Ниной это и было... Вы ужъ простите, что я впередъ забѣгаю. Вѣдь, Нина для насъ словно родная ста- ла, своя... Вѣдь, предо мной вся-то ея безконечная драма вотъ какъ здѣсь, слов- но на блюдечкѣ... Какъ же мнѣ не знать теперь, какъ это сердце-то кровыо исте- кало!.. Да я и тогда ужъ догадывался (чего догадывался! съ перваго же взгля- да на нее зналъ, въ чемъ тутъ все ,бу- детъ дѣло!).. Ахъ, страданія, страданія!.. —сказалъ неожиданно Иванъ Ивановичъ, взволнованный, обычнымъ жестомъ гладя свою лысину.—Возвести въ перлъ кра - соты страданія души, муки Тантала—это прогрессъ!—закричалъ наивный нѣмецъ, стукнувъ краснымъ кулакомъ по столу и обводя всѣхъ слушателей добродушно- выкатившимися и блестѣвшими въ гнѣвѣ