b000002167

Б А Р С К А Я Д О Ч Ь . 1 1 7 ■если пришлетъ Нина, пусть дадутъ мнѣ знать тотчасъ же. Когда я вернуся домой, оказалось, что за мной Нина не присы- . лала. Полагая, что никакой опасности, слѣдовательно, не предвидится для ея больного, я рѣшилъ немного отдохнуть, чтобы уже зайти къ ней вечеромъ. Было темно и грязно на улицѣ; еще темнѣе и грязнѣе было во дворѣ и сѣняхъ дома мѣщанки. Ворота и двери вездѣ были от- перты, но ни огня, ни самой мѣщанки нигдѣ не было видно. Съ трудомъ про- •бравшись чрезъ дворъ, я, забывъ ходъ, совсѣмъ потерялся въ темныхъ сѣнцахъ. Я только слышалъ, какъ за одной дверыо громко раздавался чей-то раздражитель- ный голосъ; мнѣ даже казалось, что эта дверь была пріотворена, но я тщетно ста- рался найти ее ощупью. Пока я нашелъ, наконецъ, ее,—я могъ совершенно ясно разслышать все, что говорили за дверью. ІІо первымъ же фразамъ я понялъ, что это говоритъ мой паціентъ. То былъ го- лосъ слабый, но напряженный, который, казалось, готовъ былъ каждую минуту перейти въ отчаянный визгливый выкрикъ глубоко потрясеннаго человѣка. Онъ го- ворилъ скоро, словно теряя слова, пу- таясь. — Вы знаете, я самъ сынъ мужика... настоящаго мужика,—говорилъ онъ при- <5лизителыю такъ .—Вы думаете, у насъ нервъ нѣтъ?.. Вы думаете, нервы—это иривилегія?.. Комки нервъ!.. Какія кра- -сивыя слова!.. комки нервъ!.. Я самъ сынъ мужика, — напряженно шепталъ онъ, хотя такъ ясно и отчетливо, что я могъ слышать его отъ слова до слова — и мнѣ говорятъ... про него!.. Мнѣ указы- ваю тъ ... мнѣ рекомендуютъ его, мужика... Зачѣмъ вы тамъ ? Отъ пресыщенія, отъ душевнаго зуда... Вы ищете... вамъ нужно •сильныхъ ощущеній... декорацій... вамъ хочется растравить свой вкусъ... свой притупленный вкусъ остротой... новыхъ {Мнѣ казалось, онъ задохнется: до такой степени напряженности достигъ его сла- €ый голосъ)... Выкощунствуете...Кощун- ствуете!—вдругъ закричалъ он ъ ,и въ его голосѣ послышались чуть не рыданія. Я уже отворилъ дверь и мнѣ такъ по- казалось неловкимъ войти въ этотъ мо- ментъ. Признаюсь вамъ, я былъ въ очень скверномъ положеніи. Несмотря на то, что я старался громче снимать калоши, собесѣдники, повидимому, рѣшительно за- •были все окружающее. А, между тѣмъ, •попрежнему, рѣзко и отчетливо доноси- лись до меня слова возмущеннаго моло- дого человѣка. —• Если вы тамъ, у этого посконнаго мужика... моего родича... есливы тамъ... отъ пресыщеиія, то я ... я здѣсь... я здѣсь—отъ голода!.. Зачѣмъ вы опять пришли ко мнѣ?.. ІІристыдить... своими жертвами, своимъ великодушіемъ?.. Жи- вите тамъ... Вы, можетъ быть, каетесь въ грѣхахъ? Мнѣ не въ чѣмъ каяться!.. Я не пойду... не пойду назадъ туда... Не пойду!—истерически выкрикнулъ онъ. Я уже теперь могъ не только слышать, но и видѣть его. Онъ стоялъ, заложивъ руки за спину и приелонившись къ стѣ- нѣ (Нину я не могъ видѣть за дверью). Несмотря на страетность своей рѣчи, онъ, видимо, старался ни однимъ жестомъ не выдать своихъ ощущеній. Притомъ, онъ, должно полагать, былъ очень слабъ еще; колѣни у него какъ будто подгибались, такъ какъ онъ постоянно переступалъ съ ноги на ногу; весь онъ какъ-то смо- трѣлъ осунувшимся, голова постоянно уходила въ плечи, и только въ лихора- дочной, безпокойной бѣготнѣ глазъ, да въ напряженныхъ повышеніяхъ и понижені- яхъ голоса выражалась вся страстность его возмущенной души. Я уже хотѣлъ войти, какъ услыхалъ голосъ Нины, и невольно остановился въ дверяхъ. — Вы ненравы... относительно меня неправы,—чуть слышно донесся до меня ея голосъ, какой-то убитый, болѣзненный. — Мы всегда предъ вами были непра- вы ,—быстро сказалъ ея собесѣдникъ, — это не новость. Вы—подвижники... мы— эгоисты!.. Намъ, какъ извѣстно, нечего терять... Вы бѣжали отъ своихъ, отка- зались отъ всего этого, своего, а вотъ я, мужикъ, хочу взять все это, въ чемъ вы потеряли смыслъ... отъ пресыщенія... Все, все возьму! И всему придамъ свой смыслъ, вкусъ... При этихъ условіяхъ, конечно, не легко намъ понять другъ д р у г а .... Оставимте это! — вдругъ прер- валъ онъ себя и перешелъ въ другой уголъ, засмѣявшись жиденькимъ смѣхомъ. Я вошелъ и сказалъ: —• Часто приходится врачамъ быть не- вольными участниками интимныхъ минутъ, но я еще никогда не былъ въ такомъ безвыходно-неловкомъ положеніи. Но мое оправданіе не произвело ни на Нину, ни на ея собесѣдника никакого впечатлѣнія. Онъ остановился въ углу, спокойный и сдержанный, а Нина, блѣд-