b000002167

1 1 4 Б А Р С К А Я Д О Ч Ь . нокентій, Богъ вѣсть куда... Ничего объ немъ не знаемъ, и голосу не подаетъ... Опъ ужъ у насъ всегда такой былъ... Должно, Господь указалъ ему пути... Что сдѣлаешь, сударь: человѣкъ на че- ловѣка не приходнтъ!... Всякъ своему пути отмѣченъ... А какъ вы егознаете?“ Я разсказалъ старику о нашей встрѣ- чѣ, и мы разстались, тѣмъ болѣе, что отъ старика я болыпе ничего не могъ уз- нать. Это извѣстіе объ Иннокентіи напомни- ло мнѣ его мистическія предсказанія... И тогда во мнѣ почему-то явилось пред- чувствіе, что я еще увижу Нипу, что она снова пронесется предъ нами, какъ и прежде, неожиданнымъ блестящимъ ме- теоромъ, свершая свои „пути“ . Иванъ Ивановичъ всталъ и, видимо взволнованный, нѣсколько разъ молча про- шелся по комнатѣ, вытирая свою вспо- тѣвшую лысину и сосредоточенно смо- тря предъ собой, какъ будто онъ еще разъ переживалъ проносившіяся въ его воспоминаніи событіЯ. — Спустя три года, я былъ переве- денъ на службу въ Лт—скій полкъ...— началъ было онъ, но вдругъ остановил- ся .—Впрочемъ, госнода мои, уже свѣта- етъ ... Да притомъ я совсѣмъ забылъ, что для продолженія у меня здѣсь нѣтъ писемъ къ намъ Нины... А потому смѣю просить васъ пожаловать всѣмъ обще- ствомъ завтра ко мнѣ, если мой раз- сказъ васъ интересуетъ. Тогда я доска- жу вамъ его, буденичтонепомѣшаетъ!— заключилъ онъ съ своей обычно-добро- душной улыбкой. VІ. Спустя, — насколько мнѣ помнится,— годъ или два послѣ того, о чемъ я вамъ разсказывалъ,—такъ началъИванъ Ива- новичъ, когда все общество, слушавшее его наканунѣ, собралось въ его малень- і?'ой гостиной,—я былъ переведенъ въ N—скій полкъ, стоявшій въ 0 —ой гу- берніи, да и расквартированъ-то онъ былъ въ уѣздѣ. Чушь и глушь, знаете, были порядочныя... Но такъ какъ я пе- реводился съ повышеніемъ, то и зазна- ваться особенно было нечего. Иебезъизвѣстно вамъ, конечно, госпо- да мои, что рѣдкій изъ насъ, и оеобенно мелкотравчатыхъ врачей, проживетъ вѣкъ, не натолкнувшись на какую-нибудь дра- му... Да еще хорошо, если на одну... Я говорю про заправскую драму, не считая тѣхъ неизбѣжныхъ трагическихъ момен- товъ, которые сопровождаютъ всякую смерть и при которыхъ намъ нерѣдко при- ходится присутствовать. Такъ я говорю о заправской драмѣ. Да еще мало, что просто только натолкнешься. Случается, что какъ-то самъ собой, невѣдомо, и за- тянешься въ нее: сначала по сердобо- лію, потомъ какъ-то обстоятельства ужъ такъ запутаются, а тамъ, глядишь, лю- ди, съ которыми столкнула тебя судьба въ критическій моментъ, уже стали къ тебѣ такъ близки, какъ будто ты вѣкъ съ ними прожилъ. Такъ вотъ, мѣсяца черезъ три, какъ только я устроился съ квартирой, къ ве- черу (а начиналась осень и смеркалось рано), мнѣ подаетъ деныцикъ заклеенное облаткой письмо. Развернулъ: почеркъ женскій, бѣглый, дрожащій; нѣкоторыя слова отъ волненія или поспѣшности сма- заны. Написано: „умоляю, докторъ, прит- ти немедленно: еще минута—ибудетъвсе кончено“ . Иодписи нѣтъ. Я велѣлъ по- звать принесшаго письмо. Вошла мѣщан- ка съ кривымъ глазомъ и болыпимъ крас- нымъ носомъ, но при этомъ етыдливая и застѣнчивая. — Далеко?-—спросилъ я. — Ахъ, нѣту... Вотъ только что улич- ку пройти... Только ужъ грязь, несусвѣ- тимая грязь !..Н ивъ жизнь не пошла бы, кабы ежели не человѣкъ захворалъ... Только что и есть—по-человѣчеству жалко. — У васъ? — Ахъ, нѣту!.. У постояльцевъ... — Кто такіе? Чиновники?—спрашивалъ я , между тѣмъ, наскоро вздѣвая на себя амуницію. — Ахъ ,нѣту ... Изъ ІІетербурга, вишь, присланы... Сказано только что намъ: „присматривайте“, а болыпе мы ничего не знаемъ. — Не знаете, что у нихъ случилось? — Ахъ, нѣту... Богъ ихъ знаетъ!.. Мы живемъ съ мужемъ смирно, все рав- но вотъ—монахи: ни дѣтей у насъ, ни собакъ, ии родни какой (другая какая есть родня-то—изъ дому выживетъ), ко- шекъ—и тѣхъ не держимъ... Мы ни до чего стараемся себя не допускать... Ска- зано намъ: „присматривайте неравно", а мы болыне ничего не знаемъ. Мы уже грузно шлепали по грязи въ