b000002167

Б А Р С К А Я Д О Ч Ь . 1 1 5 заетилавшей насъ все болыие кромѣшной тьмѣ, а мѣщанка все говорила, идя сзади меня. — Мві имъ довольны: тгишума, ни дра- ки отъ него, ии шкандаловъ... Тихо жи- ветъ. А то на него, должно, находитъ: запрется, не говоритъ, къ себѣ дня три не пуекаетъ, не пьетъ, не ѣстъ, водки -■только купитъ (ну, толькобезъ дебоша)... .А тутъ вотъ дня три, какъ она стала ходить. И опять же ни шума, ни шкан- дала отъ этого еамаго... Тихо ведутъсе- йя. А намъ что! мысамибоимся трогать, только бы иасъ не трогали,—мы всякаго стыда бошмся... А сказано намъ: „при- сматривайте неравно что“; мы больше пичего не знаемъ. Такъ мы дошли до обычнаго мѣщан- скаго трехоконнаго домика, раздѣлен- иаго со двора сѣнями на двѣ половины. Хозяйка отворила мнѣ дверь направо. — Докторъ?—спросилъ меня тихо жен- скій голосъ въ темной передней. — Да. — Хозяйка, пожалуйста, самоваръ... горячей воды, —сказалъ тотъ же голосъ, и затѣмъ холодная, сухая рука схватила мою руку и стремительно увлекла меня з а перегородку. — Можно спасти,—говорила молодая женщина, задыхаясь. — Всего пять ми- нутъ... Не больше пяти минутъ, какъ ..-. я успѣла дать ему молока... Рвота была таізвана... ГІи я, ни она не посмотрѣли другъ на друга. При свѣтѣ маленькой керосиновой лампы мы оба глядѣли въ блѣдное, вы- тянутое, постоянно спазматически мор- щившееся лицо больного, лежавшаго на кровати, въ черномъ сюртукѣ, съ раз- •стегнутой голой грудью. Волосы на го- .ловѣ спутаны, зрачки расширены, бѣлки выразительно выкатились, взоръ блуждалъ безучастно и холодно... Для меня были ясны всѣ признаки отравленія. Дѣйствительно, своевременная помощь возымѣла свои результаты: здоровье боль- яого было внѣ всякой опасности. Но онъ былъ еще очень слабъ и нервенъ. Впро- чемъ, нервность, повидимому, была уже его органическимъ недостаткомъ. Когда ионъ пришелъ въ себя, первое движеніе, сдѣланное имъ, показывало раздраженіе и недовольство. Когда Нина (я уже узналъ ее, хотя мы не говорили объ этомъ другъ другу ни слова) подала ему стаканъ съ водой, онъ нервнымъ жестомъ отвелъ ея руку со стаканомъ, отвернулся лицомъ къ стѣ- нѣ и проговорилъ: „напрасно... совершен- но напрасно! И замолчалъ. Нннасъвыра- женіемъ полурастерянной скорби отошла отъ него, поставила на маленькій столикъ у его кровати стаканъ и вышла въ со- сѣднюю комнату. Я присѣлъ къ больно- му и, слушая пульсъ, всматривался въ его фигуру. То былъ еще очень молодой Человѣкъ, лѣтъ 27—28, повидимому, ме- нѣе чѣмъ средияго роста, худой и сла- бой комплекціи, лицо тоже было худое, щеки ввалились; носъ и губы неболыніе, тонкіе, глаза изсѣра голубые, съ на- висшими надъ ними полуутомленными вѣ- ками; небольшая русая борода и русые волнистые волосы на головѣ,—все это, вмѣстѣ взятое, придавало ему ту красо- ту интеллигентнаго типа, который нестоль- ко поражалъ изяществомъ и общей гар- моніей, сколько рѣзкимъ, характернымъ выраженіемъ какой-нибудь одной части лица: глазъ, лба или губъ, бросавшихъ отраженные лучи уже на всю физіономію. Иногда такое выраженіе бываетъ обая- тельно, несмотря на самые грубые дис- сонансы, которые кладетъ на такія лица происхожденіе изъ низшихъ обществен- ныхъ слоевъ. То иногда въ губахъ оста- нется непріятная слащаво-рабская и под- халюзническая складка, которую вы встрѣ- чали такъ часто у сельскаго подвыпив- шаго батюшки или у сидѣльца въ лавоч- кѣ, то расплюснутые, широкіе ногти и суставы на пальцахъ выдаютъслучайность породы. Это на первый разъ производитъ рѣзко-непріятное впечатлѣніе отъ такихъ фигуръ, въ особеиности когда онѣ по- койны. Но достаточно малѣйшаго импуль- са, чтобы основное выраженіе вдругъ освѣтило все ихъ существо и въ мигъ исчезли всѣ такія шероховатости. У мо- его паціента именно была такая непріят- ная складка около губъ и такіе же не- красивые, расплюснутые ногти. Но зато въ изгибѣ мягкихъ бровей и линіи лба у волнистыхъ волосъ была какая-то не- изъяснимая прелесть, говорившая объ упорной, беззавѣтной работѣ души и ума. Трудно, конечно, передать это словами... Принесли лѣкарство; я далъ ему дозу и ждалъ, когда онъ успокоится или за- снетъ. Заснулъ онъ скоро. Я тихо вы- шелъ въ сосѣднюю комнату. Иина сидѣ- ла въ креслѣ, въ знакомой уже мнѣ по- зѣ, съ неменѣе знакомымъ выраженіемъ холоднаго улсаса на лицѣ, застывшая, неподвижная. 8 *