b000002167

Б А Р С К А Я Д О Ч Ь . 109 передній уголъ,—вся изба такъ и засвѣ- тилась ровно несказаннымъ свѣтомъ... И запѣли тутъ дѣвушки, и стали величать ихъ княземъ со княгинюшкой... — Ста- рикъ разболтался и повеселѣлъ. Замѣчу опять, господа мои, что Миронъ былъ во многомъ мужикъ еще стараго, крѣпостно- го закала. ЬІо вдругъ мы всѣ въ испугѣ взглянули въ лицо Нинѣ. Она, крѣпко обнявъ своего сына, припала головой къ его головкѣ и зарыдала. — Что ты, что съ тобой?.. Ахъ, я ста- рый дуракъ! Ахъ, старый дуракъ! — со- крушался старикъ,—Лишнее, должно, на- болталъ... Ну, прости меня, дурака, про- сти, Иинушка... Нина утерла слезы, стараясь сдержать себя и улыбнуться старику и растеряв- шемуся Андрею. — Это ничего, пройдетъ... А давно со мной не бывало!—проговорила она, но но- вый истерическій припадокъ всю' потрясъ ее какъ молодую осину; каждая жилка въ ней затрепетала. Мы всѣ вскочили съ мѣстъ и перенесли ее на кровать. Изумленные и растерян- ные стояли Андрей и Миронъ. — Господи Боже! — говорилъ послѣд- ній,—никогда съ ней этого со свадьбы не бывало... Не натрудила ли она себя ра- ботой-то нашей... Вотъ оно — господское дѣло!.. — Не надо бы, тятенька, допускать ее на работѣ-то тажъ убиваться... Уморимъ мы ее!—почти прошепталъ Андрей, держа въ рукахъ ребенка. . Нина очнулась. — Ну, вотъ и прошло... Вы не бой- тесь этого, — проговорила она старику и імужу, улыбаясь:—это—барская болѣзнь!.. Барскаядочь!—прибавила она, обращаясь къ моей женѣ съ тѣмъ выраженіемъ тоскли- ваго отчаянія, съ которымъ говорятъ лю- ди о своихъ органическихъ порокахъ. Она, пересиливая, видимо, себя, встала, ста- раясь показаться попрежнему бодрой.— Вотъ,—сказала она женѣ, беря ее за ру- ку,—вы говорите, что я стала другая, а я ... я боюсь, что осталась прежняя... Ка- кая-то странная чуткость, порывистость... странная, неопредѣленная боязнь... А это здѣсь совсѣмъ, совсѣмъ не годится!.. Кру- гомъ меня столько вниманія, любви,—го- ворила она все тише и тише, садясь и низко наклонивъ горѣвщее лицо,—а меж- ду тѣмъ... я живу только для себя... Чѣмъ я заплачу имъ? Развѣ нужна имъ работа барышни?.. Другая сноха была бы имъ во сто разъ полезнѣе меня... А ко мнѣ при- ходятъ, спрашиваютъ меня, зовутъ „ра- зумницей“ ... Горе приходитъ, нужда, а я ничего не могу... Что я могу? Такъ, примѣрно, говорила Нина, по- стоянно перебиваемая старикомъ и му- жемъ. — Полно, Нинушка, — говорилъ Ми- ронъ,—на себя напраслину плеети... Для себя, слышь, живетъ!.. Да такъ ли бы тебѣ надо жить - то, ежели бы для себя- то?.. А горя-то, вѣдь, да нужды въ на- родѣ море: не засыпать его намъ, милуш- к а ... Это горе-то Богъ да царь одумаютъ, да умные люди, кому отъ Господа на это разумѣніе дано!.. А съ насъ Богъ не взы- щетъ: и то хорошо, что по силѣ-мочи отъ достатковъ своихъ подадимъ... Аты, вѣдь, милушка, и то все пораздала, что у тебя было, все-то свое барское имущество... Послѣ свадьбы-то это, — обратился ста- рикъ ко мнѣ ,— всѣхъ моихъ дочерей, и сестеръ - то, тетокъ, всѣхъ кольцами зо- лотыми одарила да серьгами... А ужъ что послѣ на сторону раздала—числа нѣтъ!.. Тутъ вошла старуха и позвала насъ всѣхъ обѣдать. Всей семьей усѣлись мы за общій столъ, который вела сама ста- руха при помоіци старшей дочери. — Вотъ видите,—сказалаНина,—меня постоянно обижаютъ... Молодуха должна столъ вести,—это ея ужъ первое дѣло,— а матушка... — Сиди, сиди! — прикрикнула стару- х а ,—да ребенка-то корми, да гостей за- нимай... Придетъ время, состарѣюсь, да дочерей замужъ повыдамъ, тогда нахо- зяйствуешься... Засадишь еше мать-то за печку!.. — Вотъ она,матушка-то, чего боится,— засмѣялся Андрей. За обѣдомъ у насъ пошла оживлен- ная бесѣда о хозяйствѣ. Молодые члены семьи, конечно, болыне молчали. Разошед- шійся насчетъ своей „хозяйственности" старикъ тотчасъ послѣ обѣда пригласилъ насъ въ садъ. Когда мы заикнулись было насчетъ того, что не мѣшаемъ ли работѣ, старикъ замахалъ руками: — Да что надъ нами каплетъ, что ли? Чай, мы не на фабрикѣ: сами себѣ хо- зяева!.. Слава тебѣ, Господи!.. Отъ насъ наше не уйдетъ... Ты вотъ, невѣстушка, брагой насъ попотчуй-ка... Тамъ еще хра- нится, кажись у тебя,-—сказалъ старикъ Нинѣ. Нина взяла болыной жестяной ковшъ и пошла на погребъ. Она совсѣмъ овла-