b000002167

1 0 6 Б А Р С К А Я Д О Ч Ь . нилось: отъ загара сдѣлалось смуглымъ, грубоватымъ, и прежній пунцовый румя- нецъ принялъ матовый оттѣнокъ; вмѣсто прежней лихорадочной игры, на немъ ле- жало почти безсмѣнное выраженіе полу- наивнаго смущенія. А знаменитые ея глаза почти совершенно утеряли выраженіе хо- лоднаго ужаса. Часто въ нихъ мелькало что-то подобное, но это было уже выра- женіемъ какого-то глубокаго, тайнаго не- дуга и тихой грусти... Вѣроятно, иэтотъ недугъ, и эту грусть она скрывала даже отъ себя, потому что на мгновеніе вспы- хивали они въ ея глазахъ каждый разъ, когда ей задавали неожиданный вопросъ. — Ну, вотъ!—сказалъ старикъ, какъ только она показалась на порогѣ.—Вотъ насъ и гости навѣстили... Давно знако- мы. Лѣтъ двадцать, поди, знаемся,—ре- комендовалъ насъ старикъ. — Видите, опятькакая неожиданность!.. Вы, конечно, изумленыѴ—говорила Нина, подавая намъ смущенно руку, вытирая ее наскоро и стыдливо оф артукъ .—Да, да... Я все та ж е ...В ся моя жизнь такаяужъ Я почти все та ж е,—повторила она и глубокая грусть какъ-то неожиданно для нея самой прошла по ея лицу. — Совершенно напрасно... Вы очень измѣнились на мой взглядъ, — сказала жена. — Впрочемъ, можетъ быть... Онименя многому научили,—сказала она, нагибаясь къ полу, чтобы взять ребенка, и при этомъ яркій румянецъ залилъ ея щеки.—Выне повѣрите, я только здѣсь, отъ нихъ, узнала, какъ я глупа, невѣжественна въ пониманіи самыхъ простыхъ вещей... И они меня научили понимать ихъ... — Мы ее научили!.. Господи Боже!— въ искреннемъ изумленіи воскликнулъ старикъ, иоба они съ сыномъ засмѣялись. Засмѣялась даже старуха. — Ну, вотъ, еще не доставало!—ска- зала она. — Да, да... Это вѣрно, это ужасно вѣрно!—быстро подхватила ГІина.—Они вамъ уже, вѣроятно, наговорили променя, что я ихъ и читать выучила, и многому, многому,—что я чуть ли не проповѣдница у нихъ... И это все пустое!..Вы имъ не вѣрьте... Это такъ они, по любви... А въ сущности, я чувствую, что я ихъ стѣсняю, что я имъ... не нужна ,—такой не нужна! Нина опять опустила глаза, въ глубинѣ которыхъ сверкнуло что-то скорбное, бо- лѣзненное. — Ну, Нина Петровна, не ожидали мы отъ тебя такой обиды!.. И это чужимъ людямъ такъ про н асъ ... —искренно упрек- нулъ старикъ и въ его словахъ чуть не слезыслышались.—Не заслужилимы это... — Дѣдушка!—вскрикнула она,вскинувъ на старика свои болыпіе каріе глаза,—и слово „дѣдушка" такъ хорошо, просто звучало у нея:очевидно, оно было пріят- нѣе, сподручнѣе ей, чѣмъ слово „тятень- к а “.—Дѣдушка, ты, пожалуйста, не огор- чайся,—я не хотѣла тебя обидѣть... Я , кромѣ матери, еще не видала ни отъ кого столько души, столько любви... А развѣ вы сами,—заговорила она, мѣняя тонъ на лукаво-веселый, но при этомъ вся вспыхнула отъ внутренняго волненія,— развѣ всѣ здѣсь не говорятъ потихоньку отъ меня, что мое ли дѣло коровъ доить, хлѣбъ жать, траву косить,—что на толи Богъ наградилъ меня умомъ и „таланомъ“?.. — Да, вѣдь, милушка, отчего это: развѣ не по любви?—сказалъ старикъ.—И вѣр- но: по любви болѣемъ, что Господь по- слалъ тебѣ такое испытаніе. — Да, отъ любви... Слишкомъ много любви, дѣдушка!—отвѣтила она и улыб- нулась, и затѣмъ прибавила въ шутливомъ тонѣ:—Хорошо, что у тебя другойснохи нѣтъ,—чтобы ты съ нами сталъ дѣлать? — Вотъ какое дѣло!.. Амывъ раздѣлъ бы не ушли развѣ? Подѣлились бы и уш- ли... И я бы съ вами ушелъ...А старуху къ той бы снохѣ пристроили! — весело шутилъ старикъ. — Ну, пойдемте на нашу иоловину! — пригласила Нина, поднимаясь и легко под- бросивъ на руку тяжеловатаго мальчуга- н а .—Андрюша, ты самоваръ внеси къ намъ! — распоряжалась она, и все такъ просто, прямо, искренно, Кстати скажу, что ея языкъ отличался замѣчательною простотой, безъ малѣйшей поддѣлки подъ рѣчь и тонъ окружающихъ, и въ то же- время сохранилъ все свое изящество... Я, конечно, господа мои, не могу вамъ передать его такимъ, каковъ онъ былъ на самомъ дѣлѣ. Я замѣтилъ даже, что и рѣчь самого старика и Андрея значи- тельно стала яснѣе, проще, хотя они и замѣнили многія вульгарныя выраженія „барскими1-, онау нихъ даже стала какъ - то возвышеннѣе. Мы перешли свѣтлыя сѣни и вошлина половину Нины. Я не буду вамъ описы- вать ее,—-достаточно сказать, что все въ ней было чисто, свѣтло, уютно и отчасти „не по-деревенски“. Видимо, Нина здѣсь