b000002167

Б А Р С К А Я Д О Ч Ь . 101 Гейне. Этого было достаточно мужу, чтобъ онъ пуетилъ въ ходъ самыя элегантныя пошлости и даже сдѣлалъ женѣ очень прозрачные иамеки... Она отказалась отъ урока, но барыня раза два потихоньку навѣстила ее съ дѣтьми. Съ тѣхъ поръ Нина, потихоньку же, стала бѣгать къ намъ „въ садъ“ . Въ августѣ ыы обвѣн- чались и уѣхали въ Питеръ. Что сталось съ малюткой Ниной, мы такъ и не знали. Прошло восемь лѣтъ. Мы опять прі- ѣхали, по обыкновенію, къ старикамъ. Однажды я и жена, вспоминая свою мо- лодость, усѣлись, по-старому, за старень- кое фортепіано. Выбирая пьесу, мы оста- новились на „Лѣсномъ царѣ“ . И вдругъ мнѣ припомнилось маленькое, граціозное созданіе, когда-то бившееся въ припадкѣ на моихъ рукахъ. Какъ и тогда, я не- вольно обернулся назадъ и ... мои пальцы застыли на клавишахъ: у дверей стояла высокая, въ полномъ расцвѣтѣ жизни и здоровья, дѣвушка, съ крупными, непра- вильными, но энергичными чертами лица. Глаза болыніе, каріе, холодные и серьез- ные... Я не успѣлъ еще отъ изумленія рѣшить, дѣйствительно ли это была Нина, какъ дѣвушка, не снимая шляпы и лег- каго бурнуса, съ книгой въ одной рукѣ, крупымъ, отрывистымъ шагомъ подошла къ намъ. — Нина Ростовцева! — сказала она, крѣпко пожимая намъ руки своими мяг- кими, но крѣпкими и сильными паль- цами. Мы растерянно привѣтствовали ее. — Вы меня не ожидали? По обыкцове- нію, слишкомъ неожиданно!.. Я осталась все та же, — говорила она. — Впрочемъ, вы, вѣроятно, забыли, — прибавила она, улыбнувшись съ гримасой.—Я не знала, что вы здѣсь... Я сама только на два дня вырвалась сюда... ІІрохожу мимо и — вдругъ слышу „Лѣснаго царя“ ... Я не могла устоять... Какъ много ужъ прошло тому назадъ! Помните, какъ я ... И тутъ мы стали со всѣми мельчай- шими подробностями вспоминать ея дѣт- скіе визиты къ намъ; мы разсказывали ей про ея странныя и забавныя выходки. Несмотря на то, что мы старались при- дать возможно-веселый тонъ этимъ воспо- минаніямъ, Ііина сидѣла на креслѣ непод- вижная, какъ статуя, откинувшись всѣмъ корпусомъ къ его спинкѣ и опустивъ без- сильно руки на колѣни, едва державшія книгу; ни одна черта ея застывшаго ли- ца, казалось, не дрогнула и только боль- шіе каріе глаза, полные прежняго холод- наго ужаса и мольбы, смотрѣли упорно на насъ. То были глаза раненой лани, которая смотритъ на суетящихся вокругъ нея охотниковъ... — Да, жизнь ужасна!—выговорила она вполголоса и опустила глаза. — Вы такая молодая, такая свѣжая,— не грѣхъ ли вамъ такъ говорить?—ска- зала жена. •— Зачѣмъ надо жить?—спросила Нина еще трше, и легкій румянецъ выступилъ на ея щекахъ. — Вы слишкомъ мало жили,чтобы такъ говорить,—замѣтила опять жена. — Я?.. я . .. я слишкомъ много жила...— торопливо, волнуясь, заговорила Нина, вставая съ кресла.—Я теперь бѣдная,— у насъ уже ничего нѣтъ,—но я была бо- гата ... Мы были богаты, воспитаны, об- разованы. Я знаю языки, музыку, жи- вопись, англійскую, нѣмецкую и француз- скую литературу. Я ...М ы были приняты въ лучшихъ домамъ Москвы и Петербур- г а ... Вы столько не жили, сколько я ,— я увѣрена. Да, вы—плебеи... Я не знаю вашей жизни, но я знаю свою... и гово- рю: зачѣмъ жить, когда... все это —ложь, все это —зло ,— когда все это не спасло ни моего отца, ни мать, ни сестру, ни меня,—когда все это никого не спасаетъ? Развѣ спасло все это моего отца отъ раз- врата и звѣрства, мою мать—отъ сума- сшествія и ханжества, мою сестру—отъ продажи первому попавшемуся изящному мужчинѣ?.. 0 , они всѣ, всѣ такіе — эти образованные, умные, изящные!.. Развѣ спасло меня... Она вдругъ тутъ прервала рѣчь, вспых- нула какъ зарево и какъ будто замерла на мѣстѣ. Вы меня извините, конечно, если я, мо- жетъ быть, не совсѣмъ доподлинно пере- далъ ея слова, но смыслъ ихъ былъ не- сомнѣнно таковъ. — Вы все же мало знаете жизнь. По- ѣзжайте опять туда... въ Петербургъ, въ Москву. — Опять туда?.. Къ кому? Къ тѣмъ же людямъ? — Къ другимъ... — А кто они: еще воспитаннѣе, обра- ' зованнѣе, умнѣе? — Да. И холодный ужасъ, прежде глубоко скрывавшійся въ ея глазахъ, казалось, охватилъ все ея существо. Она нѣсколько секундъ стояла молча,