b000002167

102 В А Р С К А Я Д О Ч Ь . потомъ нервно передернуда плечами и спросила жену: — Кто вашъ мужъ? — Докторъ. — А вы? — Его жена. — Вы счастливы? — Счастливы. — Чѣмъ? Мы съ женой невольно улыбнулись. — Тѣмъ, что понимаемъ другъ друга... Вотъ видите,— шутила жена,— шц игра- емъ „Лѣсного царя“ въ четыре руки. Когда я читаю Гейне, Шиллера или дру- гую книгу, онъ меня слушаетъ и пони- маетъ, и я понимаю, по его одному взгля- ду, что онъ чувствуетъ такъ же, какъ и я . .. Охватитъ ли меня восторгъ или скорбь, или негодованіе, я чувствую, что хотя бы я ничего не говорила, онъ уже понимаетъ меня и инстинктивно отвѣчаетъ моему настроенію. — И въ этомъ счастіе? — спросила Нина. — 0 , великое!.. Если бы всѣ... Но Нина не дала докончить. По ея гу- бамъ пробѣжала тонкая презрительная улыбка, въ которой такъ часто сказы- вается „порода“ въ отношеніяхъ къ лю- дямъ другого круга, въ особенности ари- стократизма къ плебейству. — До свиданія... Я, можетъ быть, еще зайду къ вамъ, если это не доставитъ вамъ непріятности,—неожиданно сказала она, подавая мнѣ руку. й вышла гордая, надменная. Очевидно, борьба съ дѣтскихъ лѣтъ закалила ее и не прошла даромъ. Но болыпе она къ намъ не заходила. III. Пока мы гостили у стариковъ, ІІина не выходила у насъ изъ головы. Мы часто въ разговорахъ возвращались къ ней, раз- епрашивали объ ея странной судьбѣ, но къ тому, что мы уже знаемъ, мало прибави- лось новаго. Ростовцевыхъ давно уже въ городѣ считали „захудалыми“, давно Нину знали за эксцентричную натуру и сулили ей гибель, и ея послѣдняя выходка, т.-е. замужство съ крестьяниномъ, почему-то представлялась для всѣхъ еще не особен- но скандальнымъ еобытіемъ. Но среди разспросовъ мы сдѣлали случайно очень подходящее для насъ открытіе: крестья- нинъ Миронъ, за сына котораго вышла Нина, былъ тотъ самый садовникъ Ми- ронъ, который нѣкогда по веснѣ и по осени приходилъ въ городъ за работой и часто нанимался убирать садъ у на- шихъ стариковъ,—однимъ словомъ, ока- зался человѣкомъ знакомымъ. Это обстоя- тельство значительно упростило вопроеъ о возможности свиданія съ ІІиной. Мы рѣшили на обратноііъ пути заѣхать по дорогѣ къ Мирону. Срокъ моего отпуска кончился и мы тронулись обратно. Не доѣзжая первой станціи, я велѣлъ ямщику свернуть въ сторону, въ село Красное. Вы можете, господа мои, представить то нетерпѣливое любопытство, съ кото- рымъ мы подъѣзжали къ этому селу. Ые только сама ЬІина, Миронъ, его сынъ,вся его семья, изба представляли для насъ интересъ какой-то необычной новизны, но даже само село, все цѣликомъ, даже по- ля — и тѣ почему-то казались особенно любопытными, какъ будто и они должны быть не такія, какъ всѣ прочія. Неволь- но представлялось, какъ по этимъ полямъ и лугамъ должна была ходить Нина, какъ она работала, какъ гуляла она „стѣнкой“ съ бабами по этой улицѣ,сидѣла у этихъ избъ, и какъ эти поля, эти избы, эта улица смотрѣли на нее... Но село ничѣмъ особеннымъ не выдавалось: то было про- стое, неболыное, дворовъ во 100, орди- нарное селеніе, не особенно зажиточное; одинъ конецъ былъ даже и очень бѣдно- ватъ. Избы всѣ трехоконныя, на поло- вину крытыя тесомъ, на половину — со- ломой. Стоялъ май въ исходѣ. Было около по- лудня, когда мы въѣхали въ село. Со всѣхъ дворовъ то и дѣло выѣзжали возы съ навозомъ. Надъ улицей повисъ какой- то парной, тяжелый туманъ, прѣлый и пахучій, перемѣшанный съ пылыо, тѣмъ болѣе, что жара стояла непомѣрная. Намъ указали на избу Мирона, стоявшую сре- ди села. Изба была, очевидно, заправлена заново; все вокругъ нея было упорядочено, прибрано: и дворъ глядѣлъ чище, опрят- нѣе, не растрепаннымъ, какъ у другихъ,— и заборъ былъ вокругъ усадьбы починенъ и забранъ новыми, свѣжими ветлами,—и вокругъ избы не валялось ни сору, ни дровъ. Подъ окнами былъ даже раздѣ- ланъ палисадникъ съ кустомъ бузины и тремя жидкими липками. За избой вид- нѣлся густой садъ съ яблонями, вишнями и разными кустами. Вообще, весь дворъ если не особенно значительно, то все же