b000002167

98 Б А Р С К А Я Д О Ч Ь . лась столбомъ изъ-подъ колесъ, по бо- камъ дороги стояли такіе же пыльные кусты ивняка, лошади бѣжали мелкой трусцой, и ямщикъ сидѣлъ—обыкновен- ный ямщикъ (болѣе простого, реальнаго положенія было бы трудно представить),— я, тѣмъ не менѣе, рѣшительно не вѣрилъ глазамъ: мнѣ казалось, что кругомъ меня декораціи и въ эти декораціи волшебною рукой загнаны заколдованные принцы, спящія царевны, золотокудрые пейзане и пейзанки... — Вотъ что, братецъ мой,—спросилъ я своего загадочнаго собесѣдника (и ,за- мѣтьте, въ то же время думалъ: „какъ это такой откровенный и непосредственный восторгъ его, и самая рѣчь, и тонъ раз- сказа—все это какъ можетъ быть ложыо, выдумкой?Да иможетъли онъ, наконецъ, все это такъ выдумать?“ думалъ я самъ такъ, но все же спросилъ), — и ты это, братецъ мой, правду говоришь? — Чему же не вѣриіпь, баринъ?—спро- силъ онъ не безъ лукавства. — Да ничему. Онъ опять засмѣялся и потомъ ужъ какъ-то серьезнѣе прибавилъ: — Отчего не вѣришь? Всяко бываетъ по нонѣшнему времени,—время такое!.. — Ну, положимъ... Какъ же это, одна- ко, могло случиться? — Не знаю,—ужъ еще серьезнѣе и за- думчивѣе заговорилъ мой парень, посма- тривая куда-то вдаль, чрезъ поля.—Оно ужъ такъ все, д о л ж ііо быть, одно къ од- ному идетъ... Говорятъ, она еще въдѣ - вочкахъ по десятому году бѣгала къ это- му самому Мирону въ избу изъ своей усадьбы. Ночыо, бывало, слышь, прибѣ- гутъ съ маменькой своей да сестрицей... потихоньку, чтобы кто не видалъ, да и скрываются день-другой... Апотомъ ночыо же опять вернутся къ себѣ. Миронъ-то у нихъ прежде въ садовникахъ былъ, ну, и привѣчалъ... Баринъ-то самъ,— онъ не нашъ, мы казенные,а слыхали,— баринъ-то ровно' какой Навуходоносоръ былъ, папенька то-ееть ейный... Очень ужъ онъ спервоначалу-то гордъ былъ, одна гордыня!.. Въ усадьбѣ-то онъ, на- послѣдяхъ, ровно Вавилонъ какой сдѣ- лалъ, а самъ въ звѣриный образъ во- шелъ. День и ночь въ халатѣ, бороду да брюхо отпустилъ, полюбовницы однѣему служили. А со стороны ни для кого до- ступа не было. Да хорошіе-то люди къ нему и не ходили... Какъ есть ЬІавухо- доносоръ! Наши начетчики еготакъпро- звали. Года два такъ-то побезобразилъ, а потомъ и издохъ, что собака... Да толь- ко ужъ никому ничего не оставилъ. Ма- менька-то ея умерла, а сестрица въ го- родъ замужъ вышла. Ну, а она вотъ не пожелала такъ-то,—Богъ ей указалъ дру- гое... — Ты грамотный?—спросилъ я , когда онъ попрежнему печально - равнодушно смолкъ и осунулся. — Грамотный. — И книги читаешь? — Читаю... Всякія читаю... По цер- ковной исторіи есть у меня, по граждан- ской тоже есть,—отвѣчалъ онъ тихо,не- торопливо.и даже лѣниво. — А какъ тебя зовутъ? — Иннокентій... А въ деревнѣ „мона- хомъ“ прозываютъ. Монахъ да монахъ,— прибавилъ онъ, усмѣхнувшись. — За что же? — А такъ ,—говорятъ, имя такое мо- нашеское... Да вотъ книги читаю, мо- жетъ, за это... Онъ помолчалъ, потомъ неожиданно какъ-то завозился на мѣстѣ, взглянулъ на меня разъ-другой и сказалъ: — Только ей, баринъ, не лшть у насъ долго. — Отчего же? — Такъ ... Она изъ рѣдкихъ людей. Рѣдкіе люди, какъ другіе, не живутъ... — Что же, работа ей тяжела? — ІІѢтъ, работа ей не тяжела. Рабо- той она не тяготится. Она—здоровая, да и семья у нихъ мощная... Племянникъ еще съ ними живетъ... И опять, помолчавъ, онъ посмотрѣлъ вдаль. — Вотъ, — прибавилъ онъ, указывая кнутомъ на горизонтъ,—видалъ ты, ка- кія кометы бываютъ на небѣ? ІІроявится, посвѣтитъ-посвѣтитъ людямъ,—значитъ, прозиаменуетъ Божье указаніе, какое ни на есть, и уйдетъ, и пропадетъ... Такъ вотъ и Нина Петровна... Лицо у нея та- кое ужъ, глаза такіе... — Какъ ты ее назвалъ?—спросила Ин- нокентія моя жена. — Ниной Петровной ее всѣ зовутъ,— по имени, по отчеству всѣ величаютъ. Тутъ мы неволыю переглянулись съ женой: всякая мысль о мистификаціи ис- чесла. Да это она, Нина... Иебыло боль- ше никакого сомнѣнія. — ІІу , такъ почему... почему ты ду- маешь, что ей не жить у васъ? — спро- силъ я, уже заинтересованный столько